Книга Куница. Том 2, страница 157 – Вадим Оришин

— Справедливое замечание.

Мартен ничуть не расслабился, что внешне было практически незаметно. Он слегка улыбнулся.

— Не стоит, господа. Мне будет достаточно, если ОКК потеряют ко мне интерес.

— Об этом не беспокойся, — заверил Ягужинский. — В ближайшее время у колониалов будет полно своих забот, среди которых на тебя не останется времени.

Алексей убрал свиток. Вскоре бумагу уничтожат, не слишком удобный материальный носитель. Подберут нечто более привычное для великих семей. И пусть Симург была полностью подчинена, оставлять знание только у сущности иных планов неразумно.

— Более того, нападение на тебя это, по сути, нападение на актив Специального Отдела, — продолжил статский советник. — Поэтому всё же подумай, что ещё мы можем для тебя сделать. Это, — кивок на тубус, — довольно ценное приобретение для нас.

Дмитрий, наконец, расслабился, улыбнувшись шире.

— То, что мне нужно либо слишком мелко, чтобы о подобном просить, либо я должен получить это своими силами, чтобы оно имело ценность.

Выбор. Это была работа Алексея. Делать непростой выбор и видеть результаты. Выбор был сделан, но патрон всё равно бросил вопросительный взгляд. Не переменил ли Ягужинский своего мнения, не решил ли переиграть всё после разговора. Нет, разговор только закрепил принятое решение. Мартен неуправляем и никогда не будет управляем. Он не принимает услугу специального отдела, чтобы не быть обязанным. Готовность добиваться своих целей говорит не только об амбициях. Нет, за ответом Дмитрия уверенность, у него уже есть инструменты для достижения цели. Он может стать сильным союзником, в меру самостоятельным, способным учитывать интересы других, сильным. Но кому нужен союзник? Места на Олимпе уже заняты, новых небожителей там не ждут.

Сработали артефакты подавители, одновременно с ними раздались приглушённые выстрелы. Ни Мартен, ни Миронова не успели среагировать. Четыре сотрудника опустошают магазины пистолетов. Олеся падает первой, хватаясь за пробитое горло, прилетевшая следом пуля, попавшая в глаз, обрывает её жизнь. Остальное — лишь контроль.

Дмитрий умирает не так быстро, после первого же выстрела он вскидывает руку, прикрывая голову, но их окружили со всех сторон, поэтому никакой возможности защититься или огрызнуться ему не оставили. Он упал рядом с девушкой. Подошедшие бойцы перезарядились, подошли и произвели контроль.

— Избавьтесь от тел, — приказал Ягужинский, поднимаясь.

Выбор сделан.

Подмосковье.

Апрель 1983 года

Возвращение к жизни сопровождалось чувством растерянности. Напоминало оно помноженные в десяток раз ощущения, что бывают после резкого пробуждения от глубокого реалистичного красочного сна.

Сработал анх, выдернув мою жизнь из цепких пальцев смерти. Первые секунд десять я вообще не мог понять, что происходит, и где я нахожусь. Воспоминания возвращались медленно, неохотно, как и осознание ситуации.

Я лежал в какой-то канаве, судя по влажности и запахам. Темнота, близкая к кромешной, также не облегчала задачу осознания окружающей обстановки. Под ладонями грязная жижа, не земля, скорее что-то близкое к песку или к влажной пыли, что сметали с улиц. Но как я здесь оказался? Никаких ассоциаций канава не вызывала.

Попытался восстановить ход последних событий. Через боль в висках вспомнил про лицей, но там ничего особенного не происходило. Удалось вспомнить про работу в бункере. Это уже ближе. Я потянул за образы, ставя на место один за другим, пока не вспомнил Олесю. Точно! Она же была вместе со мной!