Книга Куница. Том 3, страница 150 – Вадим Оришин

Как Людмилу остудить, вот это вопрос. Свести бы её с кем-нибудь, чтобы переключить. Пригорного что ли подвязать. Только ему надо сначала мозги прочистить, чтобы научился хоть немного женщин понимать и нормально с ними взаимодействовать. Что-то я сомневаюсь, что получится.

Машина въехала на территорию особняка, мимо припаркованного автомобиля. Кто-то приехал в гости. Машины Славы и прочих моих друзей пускали в гараж, а это… Мазнув взглядом по номерам, понял, что машина принадлежит Крсмановичам. Ядвига.

Естественно, польку не оставили ждать на улице, а пригласили в гостиную. Девушка пила чай, в одиночестве. Не было здесь ни её жениха, ни девушек, что составили бы Ядвиге компанию.

— Привет.

Девушка, увидев меня, оставила чашку и поднялась, оправляя платье. Выглядела она весьма привлекательно, чёрное платье с пышной юбкой ей шло.

— Привет, — как и всегда полька была скупа на эмоции. — Я хотела объясниться.

Вот так сразу? Без предисловий и разговора о погоде? Кажется, я понимаю. Ядвига опасается, что мы не сможем поговорить, кто-нибудь вмешается, или у неё не хватит решимости.

— В этом нет необходимости, Ядвига. Что сделано, то сделано.

Она качнула головой.

— Я хочу, чтобы ты знал. Обо мне и Вицлаве.

О Вицлаве я говорить не хотел.

— Почему ты не написала сразу?

Ядвига, кажется, удивилась.

— Я должна была уехать.

Киваю:

— Это я понял. Почему ничего не сообщила?

Чтобы не стоять прошёл до кресла и сел. Мелькнувшего в дверях слугу отослал.

— Была уверена, что ты дождёшься, — заявила полька.

Хмыкнул.

— Ты исчезла в неизвестность.

— Я дала тебе понять, что хочу вернуться. Хочу, чтобы ты ждал.

Как глупо.

— Мне невербальных знаков было недостаточно, — признаюсь.

Ядвига поджала губы.

— Это уже не имеет значения. У нас со Славой всё складывается. Считай, что я тебя не дождался, — великодушно предлагаю переложить на меня вину.

Девушка молчит, отворачивается. А затем заставляет себя сказать:

— Мы с Вицлавом друзья с раннего детства. Росли, как брат и сестра, как близкие друзья. Это не любовь. Брака не будет, он любит другую. Я уезжала и вернулась, чтобы обнулить помолвку. И надеялась, что ты поможешь.

Несколько долгих секунд я смотрел Ядвиге в глаза.

— Тебе следовало сказать это до отъезда, Ядвига.

Подмосковье. Поместье Барона Мартена.

Июль 1983 года

Посмотрев в окно, Михаил увидел только что приехавшую машину. Брат вернулся. Миша поднялся и направился к дверям, по пути шевеля рукой. Очень странное чувство. Второй день Михаил ловился себя на том, что начинает двигать левой рукой, от плеча и до кончиков пальцев. Просто слегка сокращать и расслаблять мускулы. Пару дней назад очередь раздробила ему плечо, перебив сухожилия, нервные окончания, артерии, всё. Почти на двенадцать часов Миша стал одноруким инвалидом, пока организм возвращался в норму.

Очень странное чувство, но рука беспокоила парня. Очередь, что едва не лишила Мишу руки, попала в сердце, разворотив половину груди. Он умер.

Дима говорил, что к этому привыкаешь. К холодной пустоте, полному бессилию, осознанию конечности своей жизни. К этому привыкаешь. Тех секунд, что умирало тело до активации анха, хватило, чтобы почувствовать очень многое, несоизмеримое мгновениям угасания. Смерть — это конец. Растворение в потоке чистой, но холодной магии. Окончательное и бесповоротное, если ты не заложил свою жизнь каким-нибудь тварям.