Книга Куница. Том 3, страница 151 – Вадим Оришин

Михаил не мог определиться, хочет он узнать обо всём этом или, наоборот, держаться как можно дальше от знаний, раскрывающих пелену посмертного существования. Появилось нестерпимое желание узнать об этом больше. Заглянуть в лицо новому страху.

Брата Михаил застал в гостиной, услышав последнюю фразу.

— Тебе следовало сказать это до отъезда, Ядвига.

В интонациях Димы раскрывалась грусть. Не скрывалась, наоборот, брат раскрывал и делился эмоциями, не позволяя трактовать посыл двояко. Ядвига не нашлась что ответить. Полька ушла, столкнувшись на выходе с Мишей, но не заговорила. Они лишь обменялись короткими кивками.

Миша вошёл в гостиную, сегодня, сейчас ему захотелось что-то сказать, как-то подбодрить брата, парень еле сдерживался, но всё же не решился заговорить. С каждым днём Дмитрий в глазах брата казался всё старше, всё больше росла разделявшая их пропасть. Вот и сейчас Дима уже справился с эмоциями, подозрительно оглядываясь.

— Что-то случилось? — спросил Михаил.

— Нет, — Дмитрий ещё раз обвёл взглядом комнату. — Нет. Ты как? Рука не болит?

Миша ещё раз пошевелил указанной конечностью.

— Боли нет. Только ощущение…

Дмитрий кивнул.

— Да, понимаю, фантомное онемение. Пока рука в спокойном состоянии, тебе начинает казаться, что её снова нет, появляется желание пошевелить пальцами или что-нибудь схватить, чтобы удостовериться — конечность на месте.

Вот снова.

— Приходилось испытывать? — спросил Миша.

— Не единственный раз. Болевых импульсов сам себе не устраивай, закончишь тем, начнёшь делать пирсинг или магические татуировки, вызывающие постоянную боль, чтобы точно ощущать руку. Терпи. Пройдёт за две — три недели. А вообще, займи себя чем-нибудь, пока не началась подготовка к следующему сезону.

Диме, похоже, было чем заняться, брат сразу ушёл. Миша вздохнул и вернулся в свою комнату. Его начала соблазнять мысль о звонке Марине. Но нет, для раскрытия своей личности Миша подготовил целое представление, совмещённое с победой в военных играх. Либо не с победой, если команда проиграет, тогда придётся переигрывать ситуацию. Миша верил в победу.

Лежать без дела не хотелось, как не хотелось и заниматься. Михаил весь вчерашний день провёл за теоретическими занятиями и медитациями, потому что всё остальное было противопоказано, на всякий случай. Это Дима мог игнорировать повреждения, пока те не мешали двигаться, вплоть до: «если смог встать и идти, значит, здоров, остальное — царапины, заживёт». В общем, вчера был день спокойствия, а сейчас Миша хотел развеяться.

Они с Павлом неплохо сошлись в последнее время. От старых «друзей» Мишу чем дальше, тем больше тошнило. Обучение в училище вообще стало… иным. Миша вспоминал себя до того, как Дима взялся за подготовку, и был сам себе противен. Настолько, что появилось серьёзное желание отказаться от продолжения обучения. Сам Михаил изменился, а другие молодые будущие офицеры — нет. И служить с этими людьми Миша не хотел. Даже появилось навязчивое желание бросить учёбу, подобно брату. Очень похоже, что строить классическую карьеру не имеет смысла, скорее наоборот, развиваться и наращивать личную силу. Останавливала, пожалуй, только реакция родителей: их расстраивать не хотелось.

— Мне надо отвлечься, — принял решение Миша.