Книга Формула зла, страница 150 – Рик Мофина

Не сводя глаз с конвертов, Марджори тихо застонала. И призналась:

— Я хотела тебя защитить.

— А чего хотела она?

Мать перевела взгляд на календарь, висящий на стене, и остановилась на сегодняшней дате, которую обвела сердечком.

— Забавно, – сказала она. – Именно в этот день ты официально стала нашей законной дочерью.

— Да, мам. Но ответь мне. Я имею право знать. Чего добивалась Магда?

— Встречи с тобой после освобождения из тюрьмы. Пыталась выяснить, есть ли у нее внуки. Хотела быть частью твоей жизни.

— Частью моей жизни? – Сара была потрясена. – Где ее письмо?

— Я сожгла его. Мы с твоим папой решили, что тебе не стоит его видеть. А Магде я отказала.

— Ты ответила ей?

— Да.

— А если бы она узнала ваш адрес и заявилась к нам домой?

— Я действовала осторожно и в целях безопасности передала письмо через генерального прокурора штата Монтана. Магда не знала даже наших имен.

Сара молча смотрела на конверты.

— Возможно, я допустила ошибку, – признала Марджори. – И ты сама должна была решить, видеться с биологической матерью или нет. Но я лишь хотела защитить тебя.

— Что ты ей написала?

— Дала понять, что ей никогда не стать частью твоей жизни. И запретила искать тебя.

— А она ответила?

— Нет. С тех пор она ни разу не выходила с нами на связь. Даже после того, как освободилась и исчезла. Прошло уже семь с лишним лет, но больше от нее не было вестей. Прости, что не рассказала тебе раньше. Я хотела, чтобы эта история осталась в прошлом. Наверное, не стоило окружать твое детство таким количеством тайн. Это причинило нашей семье столько страданий! Прости, мне очень жаль. – Марджори вопросительно посмотрела на дочь. – А ты когда-нибудь хотела увидеть Магду?

— Никогда. – Сара взглянула на рисунок дочери. – Но мы знаем правду, мам. Ничего не закончилось. Ты же видишь, что творится вокруг.

— Нет, Сара. Я не верю.

— Поверь, мам. Не проходит и дня, чтобы я не думала о том, кто я и что натворили мои родители. О том, что никогда не забудется. Мне всегда будет больно и стыдно. Я ведь тоже виновна в их преступлениях, пусть и отчасти. Поэтому, как и вы с папой, соблюдала осторожность и пряталась от тех, кто меня ищет, преследуя отпрыска этих чудовищ. Вот почему, – Сара приподняла запястье, – став достаточно взрослой и получив твое одобрение, я набила татуировку. Хотела спрятать клеймо, указывающее на нашу связь. Но мне не под силу изменить биологических родителей и отмыться от страшного позора.

— Нет-нет, Сара! Вы с Кэти невинны. Ни ты, ни она не причастны к тому, что творили Райкеры. И вы имеете полное право на жизнь, свободную от их злодеяний.

— Да неужели? Боже, мама, ты только взгляни на Кэти! В нас живет зло!

— Нет, Сара. Прошу, не говори так.

— Вот почему я не хотела иметь детей. Не хотела, чтобы наш кровавый род продолжался. Но потом встретила Натаниэля и почувствовала, что у него очень доброе сердце. Он подарил мне надежду.

— Натаниэль был чудесным.

— Но, впервые увидев фотографии жертв в газетах – не помню, сколько мне тогда было лет, – я сразу представила себя на их месте. Испытала их ужас и боль. И эти чувства по-прежнему меня преследуют, ведь… – У Сары перехватило дыхание. – Ведь родители брали меня с собой. Я была там. Райкеры использовали меня, заманивая несчастных, ни в чем не повинных людей в смертельную ловушку. – Она вновь взглянула на татуировку, маскирующую ее шрам. – Жертвы взывают ко мне во снах. Я до сих пор чувствую, как та женщина царапается, впивается мне в руку… И слышу ее крики.