Книга Столетний, страница 128 – Даша Бунтина

Парень склонил голову, когда Тев начал кричать и называть его молокососом, говорить, что теперь будет больше проверок и вдруг кто-то из своих будет пойман?

Тур стоял, понурив голову.

— Извини, Тев, – сказал он виновато, но в глаза так и не посмотрел.

Тев оторопел, Тур, который всегда до последнего упирался, доказывал свою точку зрения или просто молчал, вдруг извинился при первом же обвинении.

— Понятно. Сынок, кто это сделал?

Тев еще подумал тогда, что краска на лбу в таком убийстве нелепость. Идея эта пришла из объединений нижних кланов, с которыми Тева связал его друг, создавая широкую, разветвленную паутину восстания.

Тур долго убеждал Тева, что это он, но в конце концов сдался и назвал имя Тжи.

— А… Сын таможенника? – Тев осел. Как у паука, у него возник план, насколько это может стать выгодным для прямого контакта с Чжан и Шун.

— Да, но Тжи это сделал из-за Тин, он увидел меня и не отставал, пришлось ему рассказать, и он заявил, что сам отомстит, что Тин… Ну.

— Понятно. – Тев отмахнулся и глубоко вздохнул. Ясно было, что ему придется взять это дело на себя. Тут либо Тжи получит Непрощение, либо же Тев замнет дело, но тогда у него будет важный выход на юг. Так к ним присоединился и Тжи.

Когда пришло последнее письмо, Тев узнал о побеге Теза, и это стало проблемой. Но Тез был глуп, жесток, и Тев знал, что его можно использовать. Как только он пересек границу Бэй, Тев отправил к нему Тура, и тот передал послание.

Тез не поверил и попросил о личной встрече с Тевом.

Для Тева оставалось неясно, почему с момента побега Тез так долго был в Бэй и почему, по донесениям, они были нагружены какими-то мешками. Теперь, направляясь к Тезу, он имел в рукаве аргумент, способный убедить его в том, что они на одной стороне. Ведь смеха ради Тез нападал за этот период побега на многих жителей Бэй и всех метил желтой краской, как и они. Тев едва не расхохотался, услышав об этом. Он даже решил, что идея Тура с краской гениальна, раз многие стали использовать ее в преступлениях, создавая ощущение большого количества восстаний. Друг тоже был доволен. В последнем письме они также обсудили, как пройдет мятеж у Дома Следствия и для чего он нужен. Тев знал, что этот день настанет. Но хотел надеяться, что у него будет время подольше побыть с Ташем и он сможет понять, кем же все-таки стал названый племянник.

Порой Теву казалось, что Таш так и остался обделенным любовью ребенком, а порой он видел в нем то, что заставляло его задуматься и бояться за их план. В Таше удивительным образом Тев видел двух людей. Один стеснительный, сдержанный, но чувственный, и эта его часть стала видна, как только в его жизнь вернулась Тин. И Тев молился невесть кому, чтобы эта девушка стала спасением для Таша. А второй – хладнокровный исполнитель, расчетливый, умный и одинокий, стремящийся к признанию. И вот эту часть Тев увидел на допросах с пристрастием, а потом по рассказам Тима о том, как вел себя Таш при обысках.

Тев доложил об этом другу, на что тот сказал, что оба эти качества нужны для дела, попытавшись его успокоить. Но Тев стал сомневаться, когда Таш нашел тайник в его доме. Сам он отрубился тогда, но утром заметил, что секретное место закрыто неровно.

Таш перестал ему доверять, и это больно ударило Тева. Он хотел сесть однажды и рассказать племяннику, что все это ради него, ради его спасения. Но было слишком рано, и Тев лишь надеялся, что, когда придет время, Таш все поймет.