Книга Столетний, страница 135 – Даша Бунтина

Таш тоже был в процессии, но шел в отдалении с обычными жителями, которые не знали Той близко. А Тин не спускала взгляда с тела бабушки. Она не могла поверить, что та, кто рассказывала ей сказки, кто смеялась и была самым родным и близким человеком, умерла вот так, одна, брошенная всеми. И это останется с Тин навсегда.

На середине пути она увидела лежащий на дороге огромный букет хризантем. От кого они были – непонятно. По всем правилам любое подношение принималось семьей, и Тин, подняв их, водрузила в стопку других букетов. Но прежде увидела крохотный листок, приколотый к стеблям, Тин отколола его и незаметно спрятала в рукав. Она понимала, что тот, кто его положил, рассчитывал, что она первая увидит – по старшинству семьи. И вряд ли этот кто-то хотел, чтобы записку заметили другие.

Когда дошли до конца пути, остались только те, кто несли Той, и близкие.

Дальше полагалось положить тело на границе, недалеко от низкого белого каменного строения, откуда его уже заберут.

Тин и Тур, как единственная семья, остались у тела Той.

Тур со слезами на глазах коснулся края подола халата Тин, он искал руку сестры. Но та не шевелилась, было не время. Она следила, как шесть человек вышли из здания и направились в их сторону.

Работники в белых масках на лицах ступали совсем тихо. Отработанным синхронным движением они подняли тело над головами и занесли внутрь здания.

Печь внутри уже горела. Давно они не встречали усопших по всем правилам. Тин знала, что сейчас тело Той переложили на стол, проверили и открыли печь крюком.

Пламя загорелось. Дым из трубы известил об этом. Обряд был завершен. Той больше не было на этой земле. Дым взмыл в небо, смешиваясь с низкими тучами. Тин пошла назад не оборачиваясь, ведь смерть остается позади, а впереди – жизнь. Только Тин не знала, что ждет ее впереди.

Все угощения в доме были съедены, либо их забрали с собой. Тин понимала, что для кого-то смерть Той стала благословением и сегодня чья-то семья впервые наелась досыта.

Когда все ушли и брат с сестрой остались одни на кухне, Тин села на циновку. Тур поступил так же. Он больше не пытался говорить, просто ждал.

— Той перед смертью сказала, что родители нас бы никогда не бросили и не поставили бы под угрозу нашу жизнь, ты понимаешь, что это значит?

Тур сглотнул слюну.

— Той многого не знала о них, – проговорил он.

— А может, как раз ты многого не знал, Тур?

Тин видела, какая борьба шла внутри Тура, видела, как он отчаянно хочет возразить, ведь этот мальчик верил, что продолжает дело родителей.

— Тур, ты понимаешь, что то, что вы делаете, ничего не изменит?

— Ты дура или говоришь так, потому что хочешь отсидеться?

Вопрос Тура резанул Тин, и она со всей силы ударила кулаком по полу.

— Вас согнали как крыс на Площадь, пока кто-то не прирезал Главу, или ты скажешь, что знал об этом? А? – За пустотой Тин возникла неконтролируемая ярость, ей хотелось тряхнуть Тура, ударить, привести в себя. Объяснить, что он просто пешка в этой игре.

— Значит, так надо было, – прозвучал тихий ответ, но глаза брата, как и сестры, пылали гневом.

— Кто убил Тяо? Тжи? Раз говорил, что не ты! – Тин подалась вперед, обхватив лицо брата, и разглядывала его, ища ответ.

— Да пошла ты, Тин, стремишься стать подстилкой этого Таша? Думаешь, со стороны не видно, как ты смотришь на него?