Книга Столетний, страница 136 – Даша Бунтина

— Что? – Тин размахнулась, но остановила ладонь у лица Тура и провела по его щеке.

— Я же не смогу жить, если с тобой что-то случится, дурак ты набитый, Тур! Ты еще и Тжи втянул в это, как ты не понимаешь, эти восстания и бунты продолжатся до тех пор, пока Столетний вновь не обратит на нас свой взор и вместо трех провинций, что сейчас находятся в мятеже, не останется две!

Тур ухмыльнулся горько и по-детски надув губы.

Их прервал стук в дверь, и Тур вскочил, потянувшись к поясу. Тин мотнула головой и указала ему на заднюю дверь. Она ждала, что в любую минут к ним в дом ворвутся офицеры и заберут брата, но вряд ли бы они предварительно постучали. И Тин догадывалась, кто скрывается за этим стуком, и сжала листок у груди, она все еще не распечатала послание и, открывая дверь, увидела Таша.

Что-то в нем надломилось, и она видела это в его глазах, в том, как он смотрел в пол, как, и без того молчаливый, еще реже говорил что-то. Тин знала, что любила Тжи, но при виде Таша что-то происходило в ней, и этому нельзя было противиться. Они оба были сломаны.

Таш шагнул вперед, не дождавшись, пока Тин пригласит его. Какое-то отчаяние толкнуло его в спину, а Тин, услышав, как закрылась дверь позади, выдохнула. Но не успела она произнести и слова, как руки Таша коснулись ее талии, при этом взглядом он словно искал что-то в ней. Тин приоткрыла рот, не зная, что сказать, но говорить и не пришлось. Таш подался вперед и поцеловал. В этом поцелуе Тин вдруг забыла, где заканчиваются ее мысли и где начинаются мысли другого человека. Что-то странное объединило их, и на мгновение Тин показалось, что она видит что-то поистине страшное внутри себя или Таша. Но это что-то манило, заставляло ее отвечать, и Тин поняла, что не в силах бороться с тем напором, что горел внутри нее. Она потянулась и схватила Таша за рукава, прижимая к себе еще сильнее, ближе, не оставляя зазора или воздуха между ними. Они были единым целым, но это целое было страшно и ужасно. Тин не понимала, что это, но чувствовала, что это больше всего, что когда-либо было в ее жизни.

Халат скользнул по плечам, обнажив кожу, Тин передернула руками, и халат скользнул на пол, оставив ее обнаженной. Таш сильнее прижал ее к себе и втянул воздух у ее шеи, покрывая поцелуями предплечья, лицо, грудь. Мысли исчезли, оставив лишь безудержное желание обладать и отдавать. Тин скользнула рукой по спине Таша, и ей показалось, что кожа его была похожа не на человеческую, что какие-то зазубрины и ямы промелькнули под ее руками, а затем исчезли.

Руки легли на бедра, и Тин вскинула голову, забывая обо всем. Таш прошептал ее имя и нежно коснулся губами век, когда они лежали на татами. Тин повернула голову, встретилась с глазами цвета неба – и ужаснулась тому, что увидела. Какой-то образ промелькнул в ее разуме и исчез. Голову ломило со всех сторон, виски сдавливало. Тин смотрела на Таша и не верила тому, что ей привиделось мгновение назад.

— Все хорошо? – спросил он. Тин слышала о таком, но это не могло произойти с ней. Ведь Тин слишком взрослая.

— Все хорошо? – повторил Таш, поднимаясь.

Тин раскрыла губы и произнесла:

— Кажется, Оракул мертва…

Провинция Эндов. Настоящее время

Со времени первого видения Дороти знала, как закончится ее жизнь. Она увидела это на третий год жизни во дворце, когда Столетний отрезал Альбарду язык. Это произошло в тот день, когда Дэниел впервые вошел в это здание как Главный Следователь, а Альбард поведал ему тайну о предсказании предыдущего Оракула. Тогда Столетний решил, что слуга слишком много знает и говорит, и решил, что слуга должен быть более сдержан, чтобы ни одна тайна не была разглашена посторонним.