Книга Столетний, страница 162 – Даша Бунтина

Таш спустился по лестнице, ему кланялись офицеры, следователи. Тож поспешил было следом, но Таш приказал ему остаться. Улицы все еще были под усиленным патрулем, но жители постепенно привыкли и к такой жизни. Торговцы вновь развернули свои ларьки, а дети играли и бегали по улицам, не обращая внимания на вооруженных офицеров.

Войдя в дом, Таш не задумываясь направился к спальне. Дом уцелел, как и все строения в северной части провинции.

Нажав на половицу, Таш сдвинул ее. Внутри лежало одно письмо. Трясущимися пальцами он схватил его и начал читать.

В каждой провинции Таша чествовали как героя. Но он велел не останавливаться по пути. На протяжении всей дороги он держал в руках письмо. И даже когда просыпался от качки и ужасов, когда лицо Тин являлось ему во сне, хватал листок и жадно принимался его перечитывать. Слова, написанные Тевом, успокаивали его.

Тин сидела рядом и не сводила с него взгляда. Таш видел, что она смотрит иначе, и сначала считал причиной казнь, но потом понял, что она выжидает. Тин видела письмо и то, как Таш сжимал его, но не задавала никаких вопросов. Почему-то Ташу казалось, что она догадывается, кто он, а может, уже видела это.

Когда Дворец Совершенства появился в окне – Таш поджег письмо.

Лестница перед дворцом сияла золотым блеском, ослепляя единственный глаз. Таш поправил черную повязку на месте второго и, сняв фуражку, стал пониматься.

На всем протяжении их пути офицеры сгибались в поклоне, признавая в Таше нового Главного Следователя Долины. Хоть его еще и не избрали официально.

Таш не видел их лиц, но знал, что все они будут теперь слушаться его. Офицеры и Следователи всех провинций. Теперь он их Глава.

Цветы, что летели из рук жителей, белыми и розовыми лепестками сыпались под ноги Таша. В провинции Эндов было так мало жителей, что сперва он не поверил этому. Но их худые белые лица были полны счастья и благодарности, и это успокаивало.

На втором подъеме Таша и Тин ждал невысокий лысый мужчина. Он улыбнулся самой широкой улыбкой, какую Таш когда-либо видел. Человек со слезами на глазах взирал на Таша и качал головой, прикладывая руки к груди.

Последний пролет лестницы. Прохладный ветер овевал волосы Таша, принося ощущение дурманящей свободы. Тин шла под руку со слугой, он бережно хлопал ее по ладони, узнав туманный взгляд Оракула.

Последний шаг отозвался в груди трепетом. Впереди стоял он. Столетний. Его отец. Таш слишком долго представлял эту встречу и думал, что скажет ему. Но стоило Ташу поднять взгляд, как Столетний отшатнулся и схватился за грудь.

Слов не требовалось. Эти глаза Столетний узнал бы всегда. Он отклонился, словно его что-то сбило с ног, и Таш ловко подставил руку.

— Не трогай меня! – Свистящий звук изо рта старца вырвался с клубами дыма. Кожа сначала залоснилась, а затем принялась опадать.

— Охрана! – Столетний пытался закричать громко, но прикосновение Таша вызвало боль.

— Ты… Ты!

— Да, это я, – произнес Таш и незаметно для охраны заключил Столетнего в объятия. Небольшой клинок мягко вошел в плоть, рукоятка разгорелась и должна была обжечь руку Таша, но он ощутил лишь небывалую силу, что сквозь лезвие перетекала из тела немощного мужчины в его.

Вытащив кинжал, Таш отступил, а тело Столетнего тут же подхватил Альбард. Таш боялся, что будет кровь, что охрана нападет на него. Но, к его удивлению, никакого следа от кинжала не было, рана затянулась. Глаз под повязкой зачесался, и Таш скинул мешавшую ткань. Он повернулся к Тин и увидел ее двумя глазами. Тин шагнула навстречу и проговорила: