Книга Столетний, страница 97 – Даша Бунтина

— Спасибо! – сказала девушка и, сев на колени, коснулась лбом рук.

Дверь за Байлой закрылась, а Тар продолжала лежать на полу, вспоминая, как мама рассказывала ей о старых молитвах. Это навело на мысль, что все это время они верили Столетнему, его легенде, но ведь Тар теперь знала. Она подняла глаза и, сжав зубы, процедила:

— Ты, Столетний, лжец, вот кто ты, старик!

Тар решила, что будет лежать, пока у нее не появится достаточно сил, чтобы подняться, а потом она приведет себя в порядок. Это важно – особенно теперь, когда у нее появилась надежда. Тар понимала, что ей придется усыпить бдительность Бадора, иначе он заподозрит что-то. А для этого она должна сыграть полное смирение, а еще лучше, если сможет не просто отвести подозрения, но и усыпит бдительность.

Миновал час, второй. Тар растянула руки и рывком села. Голова была тяжелой, но пьянящее чувство, что ее письмо передадут Тин, вселяло надежду. Тар открыла двери и, не увидев там Байлы, крикнула слугам в дальнем коридоре, чтобы принесли воды.

Отмыв тело и волосы, Тар нанесла ароматное масло. К моменту, когда закончила, она увидела, что ей принесли шелковый халат с очень длинными рукавами, он напомнил тот, в котором она танцевала, делая изящные взмахи руками.

Накинув его на тело, Тар раскрыла подол и отпрянула. Знак феникса – символ Столетнего – был вышит с открытым клювом, из которого исходило пламя. Вышивка была красивой, но пугающей. Языки пламени напоминали струи крови. Тар посмотрела на свои руки, которые коснулись вышивки, и, сдержав неприятное ощущение, гордо вытянула шею.

Тар вышла в коридор и, найдя сандалии у входа, надела их поочередно на ноги. Слуги перешептывались в конце коридора и испуганно смотрели на Тар. Когда она прошла мимо, они склонились, но от Тар не укрылось, как жаждали поскорее избавиться от ее общества. Тар обернулась и обратилась к взрослому лысому мужчине:

— Где Бадор, подскажи мне, друг?

Слуга вытаращил глаза и засопел.

— Я неясно произнесла? – Тар не понимала причины такого поведения и, хмыкнув, решила найти его сама. Но и на первом этаже Бадора не было. Позади Тар шла охрана.

— Он сейчас пьет чай? – спросила она, но увидела лишь презрительный взгляд одного из охранников.

Пройдя по пустому коридору, краем уха Тар уловила красивую мелодию духового инструмента. Раньше ей не доводилось слушать такой высокий и звонкий звук. Он исходил из комнаты, где обычно они обедали, и, присев на колени у входа, так как слуг рядом не оказалось, Тар отодвинула двери сама.

У выхода в сад спиной к ней сидел Бадор, а в руках у него был инструмент, напоминавший дудку, только с изгибом на конце. При свете солнца она сияла и отдавала серебряным блеском.

Тар сразу поняла, что замечена, по тому, как в его плечах появилось напряжение, а звук инструмента выдал небольшую паузу. Она тихонько подошла и села поодаль, чтобы не мешать Бадору. Музыка продолжала литься, заполняя нутро Тар, и ей было сложно поверить, что такие прекрасные звуки мог издавать такой человек, как Бадор. Что он мог творить, а не только уничтожать.

Когда мелодия волнительно взвилась ввысь, затряслась и упала, растаяв на легком ветру, Бадор отложил инструмент и почтительно склонил к нему голову. Затем выпрямился и, вскинув руку, щелкнул пальцами, что сразу привело в движение слуг, находившихся в комнате. Они ушли, склоняясь, но тут же вернулись и водрузили на стол большое блюдо, закрытое деревянной крышкой.