Книга Пламя ада, страница 111 – Кармен Мола

Мауро не пошел вместе с ними. В послании, которое ему передали, говорилось о встрече в поместье «Ла Геррера», в дне пути от стоянки беглецов. Один из гуахиро должен был отвезти его на своей лошади, а остальные охранять их в пути. Эти сильные и вооруженные люди, одетые как крестьяне, очевидно, на самом деле ими не являлись. Мауро попрощался с Эмилиано и Росаной, пообещав, что нагонит их по пути в Сьенагу-де-Сапата. Он с тревогой смотрел на друга, который, казалось, готов был отказаться от борьбы, его решимость будто вытекала наружу сквозь каждую клеточку кожи.

— Я позабочусь о нем, – заверила Мауро Росана, от которой тоже не укрылось состояние возлюбленного.

Эмилиано улыбнулся, но Мауро видел, что он пытается сдержать слезы. Он утешал себя мыслью, что в прощаниях всегда есть что-то печальное, а кроме того, они внушают излишнюю тревогу. Скоро он снова увидит счастливого Эмилиано, который так ловко кружится в танце, что кажется, будто он летает.

Мауро обнял Колдуна – тот шепнул ему на ухо слова прощания, будто знал, что больше они не увидятся.

В гаванском обществе с нетерпением ждали встречи с Освальдом Пайком, наследником сеньориты Бру. Он прибыл из Соединенных Штатов всего неделю назад и поселился во дворце на Пласа-де-Армас. О нем ходило много разных слухов: дескать, родом он из Южной Каролины и по материнской линии – двоюродный брат богатой владелицы сахарного завода; в чине полковника в составе армии южан принимал участие в Гражданской войне; трижды был женат и на родине выращивает хлопок… На самом деле про Освальда известно было мало: если он и не был миллионером у себя на родине, то стал им на Кубе, а еще он не был женат и даже помолвлен. Многие кубинские девушки отдали бы все, лишь бы он обратил на них внимание.

В годовщину смерти Амалии Бру в соборе Гаваны отслужили поминальную мессу, и весь город начал готовиться к карнавалу. Через пару недель танцы и маски снова захватят улицы, наполняя их буйным весельем. Именно таким Леонор запомнился прошлый карнавал – вакханалия хохочущих монстров, сметающих на своем пути все правила. Тот карнавал оставил ей два трупа, и она до сих пор таскала их за собой: ее погибшая любовь к Мауро, ее погибшая подруга Амалия.

Под барочными сводами собора собрался цвет креольской аристократии во главе с генералом Дульче-и-Гараем и его женой, графиней Сантовени. Арсенио Боада, хмурый и всклокоченный, сидел в первом ряду. Время не облегчило его страданий. Со дня смерти Амалии он нес на себе груз траура, как будто и в самом деле потерял свою вторую половину. Всеобщее внимание привлек и Олосага, судовладелец, обвиненный в том, что привозил на Кубу молодых людей из Северной Испании, заключая с ними поддельные контракты и превращая их в рабов. С тех пор как это стало известно, ему пришлось закрыть все свои предприятия. Говорили, что он на грани разорения. В последние месяцы он редко появлялся в обществе – его не видели ни в кафе, ни на званых вечерах. Думали даже, что он решил вернуться в Испанию, в родной Бильбао, но сейчас бывший судовладелец был здесь – такой же элегантный, как и всегда, хотя седых волос у него за последний год прибавилось. Рядом с ним сидела Тереза Баньолес, его жена. Привыкшая хвастаться успехами мужа, она, должно быть, ужасно страдала от презрения, с которым к ним теперь относилось гаванское общество. Взгляд ее бегал, губы были напряженно поджаты. Она явно предпочла бы оказаться в любом другом месте, а не в соборе, где все сверлили ее взглядами.