Книга Пламя ада, страница 19 – Кармен Мола

— Извините, – сказала она, когда случайно задела полицейского.

— Надеюсь, среди казненных не было ваших знакомых, – ответил он.

Леонор не понравилось выражение его лица. На правой щеке у него растеклось багровое, похожее на лужицу родимое пятно. Полицейский окинул ее взглядом. Так смотрели мужчины, которые не видели разницы между танцовщицами и проститутками.

Будто прицениваясь к куску мяса.

Мауро не сел на поезд, идущий во Францию. Он всегда мечтал побывать в Париже, но уже после того, как станет врачом. Сейчас ему все это представлялось чем-то далеким и чужим. Разве мог он уехать так далеко от Мадрида? Но и оставаться в городе было опрометчиво. В случае ареста Мауро ожидало суровое наказание.

Единственным местом, где он мог бы переждать смутное время в относительной безопасности, была его родная деревня Суточао. Добираться туда пришлось долго. Сперва в повозке с зерном: тот же человек, который ждал его с униформой контролера на Северном вокзале, помог ему с попутчиком. Из-за нынешнего неурожая ехать, зарывшись в мешки с пшеницей и овсом, было опасно. К патрулям на всех дорогах, ведущих из Мадрида, присоединялись аграрные инспекторы.

Тем не менее до Вильяльпандо в провинции Самора они добрались без происшествий. Там попутчики разошлись. Мауро переночевал в деревне – его приютил Лоренцо Кальдерон, друг Рикардо Муньиса. Ночь не принесла спокойствия: во сне Мауро возвращался к Леонор, ему слышался ее певучий голос, и желание быть с ней, отдаться мадридской беззаботной ночи, вместе смеяться и веселиться овладевало им. Проснулся Мауро в замешательстве: чем его приворожила Леонор на чердаке у Бенито? Все, что было главным в его жизни – революция, Прим, свобода и восстание, – вдруг отошло на второй план.

«Воля – жизни всей основа / Для меня. И потому / Не расстанусь с ней я снова, / Даже если и умру», – напевал он, проезжая по дорогам провинции Леон. Неужели Леонор отняла у него волю, свободу? Ну и пусть, Мауро понял, что не тоскует по прежней свободе. Теперь для него быть свободным означало быть с ней.

Мауро было мучительно чувствовать себя беглецом, и он рискнул отказаться от своего одиночества. Отыскал в Асторге почтовую станцию и оттуда в экипаже, в компании священника и изысканно одетой дамы добрался до Верина. Он представился врачом и, когда дама поведала о своих приливах и проблемах с пищеварением, даже позволил себе дать ей совет: немного настойки гибискуса, несколько капель лаванды…

Вести о последствиях «сержантады» настигли его, подобно листьям, принесенным ветром: он узнал о расстрелах, об отставке правительства О'Доннелла, о повторном назначении Нарваэса, который стремился не к ослаблению противостояния, а к подавлению протестов. Новости печатали только в правительственной «Мадридской газете» и после строгой цензуры. Надо полагать, масштаб репрессий был огромен, и Мауро вдруг подумал о Бенито, о том, как боялась Мария, что его участие в восстании принесет им обоим неприятности, и решил, что настало время зализывать раны в ожидании нового шанса.

Июнь закончился, наступал сезон вишни. Мауро приближался к своей окутанной дымкой деревне. Она находилась на границе с Португалией и на протяжении веков не раз переходила из рук в руки. Контрабанда, плотничество, земледелие, садоводство – вот и все занятия, позволявшие людям здесь выживать. Бедность липнет к земле, как плесень к стенам.