Книга Назови моё имя, страница 4 – Татьяна Чащина-Анина

— Ну, и где мы шляемся? — возмущённо выловила меня из толпы Маринка Васина.

Тут же нависла надо мной недовольная Миланка Ложкина.

— Мы думали тебя эта швабра выловила за проникновение в зону ремонта.

Предыстория мои подруг такова: их матери в детстве дружили. Но если у Васи (она же Марина Васина) мама с папой живы-здоровы и неплохо зарабатывали, то у Ложки одна бабушка старенькая, и никого из родни. И её поддерживали со всех сторон.

Иногда думаю, вот бы кроме мамы ещё и папа умер, мне, как Ложке, было б легко и спокойно.

Мои две подруги — это просто ходячие антиподы, и смотреть на них иногда уже смешно.

Вася плотного телосложения, будто специально создана для того, чтобы выигрывать в перетягивание каната и никогда не бояться, что её сдует ветром. Вася в папу пошла — спортсменка, в маму — отличница. Неудивительно, что она с первого класса ходит с такой уверенностью, будто вся школа — это её личный кабинет. У родаков своя база отдыха далеко в тайге, можно себе позволить и нос задрать. Но подруга она надёжная. И ничего такая, красивая. Волосы ниже пояса тёмный шатен, глаза карие, большая грудь, большая попа, огромная харизма. Парням нравилась так сильно, что штабелями укладывались.

Ложка тонкая и длинная блондинка, и вся такая гламурная, будто сбежала в эти коридоры с обложки модного журнала. Ложка умела эффектно взмахнуть волосами или накладными ресницами, что половина штабелей от Васи перетекала к ней. Она ходила по школе, будто по подиуму. Любимое занятие — обсуждать последние тренды и подмечать, кто из учителей сегодня надел что-то «совсем не в тему». Бабушка, которая допустила ошибки воспитания дочери (так она сама говорила) заставила Милану ходить на вокал и играть на пианино. И наша Ложка ещё и музицирует. А когда такой комплект, то поклонники постарше тоже интересуются.

И, несмотря на все различия между Миланой и Мариной, они лучшие подруги. Между собой общались и со мной.

Я как-то серенько на их фоне выглядела. Но от них никуда.

— Я смотрела на ремонт, встретила там офигенного пацана в казаках, с Чупа-чупсом в зубах и всего в краске, — сказала я.

Они залились смехом, думали, что шучу.

Зашли в класс. Вася с Ложкой вместе сели, я обычно сидела с Максом Корсаровым, но Виталик дико приревновал. Виталик у меня в параллельном классе, но присматривал.

Села одна на заднюю парту.

Этот класс тоже был украшен гирляндами — разноцветными, блестящими, и, казалось, живыми. Они висели над доской, свисали с потолка и даже обвивали лампы. Кто-то постарался. Наш класс скромнее украшен.

Учитель по кличке Сеня Бородач пытался объяснить очередное задание. Его слушали до тех пор, пока одна из гирлянд вдруг не начала шевелиться. Поползли смешки.

— Мешков, что за смех?! — спросил математик, у того, кто реально басил в хохоте и не мог сдержаться.

Учитель попытался вернуть внимание класса, но тут заметил, как змеем на него медленно спускалась гирлянда.

Она была такая лёгкая, что на потоках горячего воздуха от радиатора чуть взлетала.

— Наверное, гирлянда решила, что я не нарядный, — сказал Сеня Бородач и улыбнулся в свою бородку.

Классно, когда учителя нормальные и не прочь улыбнуться лишний раз. За это геометрика мы и любили.

— Ну всё, теперь у меня новогодний аксессуар! — сказал Арсений Васильевич, когда гирлянда всё же упала ему на плечи. — Не всё же вам такими красивыми по школе ходить.