Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 101 – Даха Тараторина

— Прости меня… – Несчастный, одинокий, нелюбимый мальчик, впервые встретивший ту, кто проявил к нему немного нежности. Конечно, он не хотел отпускать меня! – Я не пыталась сбежать, не хотела обидеть!

— Я знаю. Прощай… любимая.

Он порывисто поднялся. Каждый шаг давался с трудом, точно хотелось развернуться и бежать совсем в другую сторону, но он двигался прочь. Вышел на открытое место, слегка согнул колени и… не взлетел. Полох вытянул руки вдоль тела, но снова остался стоять. Магия больше не поднимала его в небо. Ветер недоуменно переступил с ноги на ногу. Уйти красиво не получилось.

— Что произошло?

Бывший жених оглянулся, точно я могла знать ответ.

— Может… Может, вместе с твоим отцом исчезло и колдовство?

Хотелось разделить с ним нечаянную радость или утешить. Хоть что-то, но сделать, чтобы он не озирался так беспомощно, как оставшийся один в чужом городе мальчишка.

— Если я не могу летать, – он повел рукой, надеясь сдвинуть с места валяющиеся окрест щепки, – у меня не осталось совсем ничего.

Возможно, оно и к лучшему? Сила Ветра никому не принесла радости, лишь сеяла ненависть и смерть. Но прежде чем я заговорила об этом, раздался вой, напоминающий звериный:

— Тисса!

В бегущей к площади женщине, раскрасневшейся, задыхающейся с непривычки, я с ужасом разглядела мать. Она же разглядела багровую лужу и меня, зареванную и разукрашенную кровью.

— Тисса, доченька! Милая! – Мама словно на невидимую стену налетела. Не удержавшись, рухнула после бега на колени. Наконец осознала, что кровь не моя, и подползла ближе. – Доченька! Живая! Прости, прости меня, дуру! Они сказали, что ты рассудком помутилась, что все сделают сами… А я… я… Прости меня, Тисса! Прости, родная!

Когда умер папа, она не плакала. Стояла с непроницаемым лицом, не позволяя себе ни кричать, ни лить слезы. Лишь позже ночами из спальни доносились сдавленные всхлипывания. А вот теперь Ара плакала. Плакала горько и честно.

— Мама…

Она схватила меня за измазанные кровью руки и принялась их целовать, судорожно шепча:

— Я все сделала неправильно! Все-все! Нужно было спрятать, когда тебе удалось сбежать от господина, нужно было вовсе ему не отдавать… Слишком поздно я поняла, кого впустила в дом… Рой… Он клялся, что спасет тебя… Это он виноват, он привел этого… Я дура, дура! Прости, родная! Век перед тобою буду виниться! Никогда не отпущу больше!

Я молча наблюдала за ней и все ждала, когда в груди потеплеет и захочется кинуться матери на шею. Но не хотелось. К несчастью, наблюдала не только я. За плачущей Арой, за дракой, за Ветром, уничтожающим Предгорье, зорко следили десятки глаз. Далеко не все предгорцы попрятались по домам. Некоторые успели лишь нырнуть под осыпающуюся крышу рынка. А когда опасность миновала, наконец выбрались из укрытия. Нашу погибель принес ребенок. Светловолосый мальчишка с курносым носом и веснушками меньше всего походил на предвестника смерти. Но именно он ткнул в Полоха пальцем и прокричал:

— А у Ветра-то больше нету колдунства!

Возможно, если бы не он, в суете про Полоха забыли бы вовсе. Наверняка иные опознали бы одного из покойников как господина Ветра, на том и закончился бы век правления хозяина гор. Но теперь все взгляды обратились к наследнику. Ведь именно он управлял бурей и грозил уничтожить город, если не найдет невесту. И теперь он был беззащитен.