Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 13 – Даха Тараторина

Избавившись… Как, интересно? Отпускать меня Ветер не собирается. Поднимет в воздух да сбросит на острые камни, чтобы не мешалась? Или все-таки оставит вон… хоть пол подметать? Впрочем, то и другое лучше, чем снова ощутить его пальцы под платьем. Я одернула юбку, прикидывая, не найдется ли у бабы Реи одежды попроще и поплотнее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Старуха тем временем оттирала капли джема с зеркал и недовольно цокала:

— Это ж что такого господин ляпнул, шо ты так осерчала, горюшко?

— Да уж нашел чем уязвить… – стиснула я зубы.

Отчитывать меня за беспорядок второй раз Рея не стала. Того больше, она понимающе хихикнула:

— Это он умеет. Эх, мальчишка… Но ты ня принимай близко к сердцу, горюшко! Господин ня так уж плох.

— Скажите еще, что он не такой козел, каким кажется, – осмелев, процедила я.

— О! – Старуха утерла манжетом выступившие от смеха слезы. – Он тот ышо козел! И каким кажется, и больше! Но по своей воле такими не становятся. Потерпи его покамест, горюшко. Авось стерпится-слюбится.

Я вспыхнула. Неужто эта добрая женщина и впрямь считает меня невестой Ветра? Невестой, а не глупой птичкой, угодившей в ловушку? Неужто не понимает, какая беда здесь творится?

— Ни за что на свете! Он насильно меня сюда приволок. Убежать я не в силах, но не лишайте меня права ненавидеть пленителя!

Старушка не приняла мои слова всерьез.

— «Пленителя»! Ишь! – Она еще раз провела тряпкой по стеклу, критически осмотрела свое отражение и поправила передник. – Думаешь, ты одна тут не по своей воле? Горюшко-горюшко…

— Тогда кто еще?

— А вот это, – Рея хитро сощурилась, и ее глубоко посаженные глазки в обрамлении морщин стали походить на затухающее солнце, – спросишь у него. Когда вы наконец научитесь говорить, а не посуду переводить.

Расспросить старуху подробнее не удалось. Она увиливала, отшучивалась и насмехалась, но ни единой тайны не раскрыла. Все же не зря Ветер держал ее при себе. Зато, помогая горничной, удалось изучить особняк. Роскошные комнаты, сияющие всеми оттенками золота при ярком солнце, смотрелись аляповато и вызывающе. Просторные залы, где следовало бы устраивать шумные празднества, пустовали, и стук каблуков разносился по ним безжизненным эхом. Обтянутые бархатом кушетки и тяжелые гардины чихали клубами пыли, стоило к ним прикоснуться, а почти все камины были закрыты заслонками и не использовались, отчего по покоям вечно гулял сквозняк.

Комната за комнатой, смахивая пыль с мебели, я оказалась в темной зале без единого окна, запнулась обо что-то и поспешила распахнуть обе двери: ту, через которую вошла, и ту, что вела в следующее помещение. Свет лентами пронзил взвившиеся в воздух пылинки, а я закрыла рот рукой, душа крик.

Комната была увешана картинами. Нет, не так. Все стены, не оставляя ни единого свободного участка, занимали женские портреты. Блондинки, брюнетки, рыжие, писаные красавицы и те, на кого не взглянуть без сочувственного вздоха, в роскошных нарядах и лохмотьях, с ярко накрашенными губами и с заживающими синяками. Несколько портретов и вовсе странные: обнаженные девушки с темной, как уголь, кожей.

Лишь одно было общим у этих женщин – взгляд. Точно такой же я видела в зеркале в ночь перед «свадьбой». Взгляд, полный безнадеги, взгляд невесты Ветра.