Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 29 – Даха Тараторина

— Горюшко, ну хде ты там?

— Видом залюбовалась, – процедила я, скрывая позорную одышку.

— Сюды ходи, тут виды всяко лучше!

На выступе скалы, грозящем вот-вот обвалиться в бездну, до краев наполненную периной облаков, ждал Лайко. И между прочим, ему старая горничная безропотно отдала груз. Заметив меня, Лайко смутился и лезть к Рее с поцелуями перестал, но та, впрочем, по-хозяйски взяла его под руку.

— Гляди, милка! – Старик сощурился против заходящего солнца. – Нябошь такого ня видала!

Закаты я видала и прежде. Хотя, бесспорно, этот был очень красив. Солнце таяло багрянцем на снежную вершину и растекалось по ней медовыми подтеками. Холод между тем начал заползать под платье и колоть разгоряченное прогулкой тело. Я вежливо кивнула, мол, да, красиво, и простучала зубами нечто невразумительное, пожалев, что послушалась и не накинула сверху плащ. И тогда случилось чудо.

Облака вскипели и поднялись, затопив и выступ, и нас вместе с ним. И только рыжая вершина виднелась сквозь дымку. Вопреки всем правилам она не светлела, а, напротив, делалась ярче, точно на горе разгоралось пламя. А когда солнце окончательно скрылось, вспыхнула, как сухой мох. Но не задымила, не сгорела и не осыпалась, а вытянулась длинной полосой в нашу сторону и паутинкой уцепилась за край скалы.

— Ну, чаго таращисси? Поспешай, поспешай! – скомандовала Рея, первой подходя к узенькой тропке, сотканной из заката.

Когда она ступила на нее, я вскрикнула, а Лайко захихикал своим лающим сухим смехом:

— Ить, молодежь! – и последовал за старухой. – Ну ходи, шо ты? А то солнце сядет, так новая тропка до рассвета не явится!

Ноги стариков оглаживал пламень дорожки, полупрозрачный мост величаво покачивался меж двумя горами, а внизу, скрытая пеной облаков, зияла бездна. Так ли я хочу посетить этот их зеленый праздник? Но Рея и Лайко шли бесстрашно, а силуэты их все сильнее размазывались дымкой. И я тоже решилась.

Стоило, конечно, ощупать мостик, проверить на прочность, потыкать хоть какой палочкой… Но я, зажмурившись, прыгнула прямо на него: будь что будет! Ох! Ровно в горячий кисель нырнула! Тепло пробрало от босых ступней до самой макушки, дорожка ощущалась мягчайшей упругой травой. Хотелось бежать, бежать, бежать по ней! Я неосторожно глянула вниз, вспомнив, что нахожусь над обрывом, но облака обступили со всех сторон: вытяни руку – кончиков пальцев не видно, только рыжая тропка мерцает. И я двинулась, ориентируясь на затихающие голоса стариков впереди.

Вскоре мертвенная тишина гор сменилась гудением, какое можно услышать на лугу жарким летним днем. Гудение уступило место свисту, тот – чириканью, а ему на смену пришла… музыка! Звуки смешивались в единую трель, и та становилась песней – гимном жизни и теплу, такому редкому и такому желанному здесь, у заснеженных исполинов. Я ускорила шаг, надеясь застать невидимых музыкантов, и звуки стали громче, веселее, словно заманивали в танец.

А потом ночь и правда позеленела. Зелень вилась по закатной тропке, невесть когда успев захватить ее в плен, поднималась по голым камням, росла прямо из них и расстилалась скатертью на равнине, укрытой туманом. Только избранные, те, кто знает про волшебный мост, те, кого пригласили, могли попасть сюда. И вот я оказалась среди них. Среди странных существ, похожих не то на диких животных, не то на ожившие цветы, не то на людей в причудливых костюмах. Листья росли прямо из их пальцев, из длинных ушей, из ноздрей и глаз, из масок, пустивших побеги в затейливые прически плясунов.