Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 7 – Даха Тараторина

— А меня баба Рея зови. – Служанка пригладила мои растрепанные волосы, попыталась распустить тугой пучок, но я не дала. – Правда зови, – с нажимом повторила она, – ежели по неразумению… или глупости обидит кто.

Тут бы дерзко вздернуть нос, мол, я сама кого хочешь обижу! Но, поразмыслив, я сказала иное:

— Спасибо, баба Рея.

— Вот и ладненько. Вот и чудненько! Прихорашивайся, горюшко, и ходи завтракать. Прямо по коридору, а дальше не ошибешься: я на оладушки тесто поставила, по запаху не перепутаешь.

* * *

Баба Рея не соврала. Прежде чем я успела причесаться и заново закрутить пучок, особняк наполнился такими ароматами, что урчание в животе заглушило все мысли и страхи. Не ела ведь ничего со вчерашнего дня, а бессонная ночь и волнение забрали последние силы.

Собравшись с духом, я выглянула в коридор, короткими перебежками преодолела его и вышла в большую вытянутую залу, увешанную зеркалами. Свет, бликуя, скакал меж стекол, и отличить реальность от отражения удалось не сразу. Когда же я поняла, какой из длинных столов, накрытых скатертью, настоящий, я с ужасом осознала, что и сидящий за ним мужчина тоже не морок. Ветер не спешил развеивать неловкость, в свою очередь разглядывая меня поверх заброшенных на скатерть ног и отхлебывая кофе из фарфоровой чашки.

— Присядешь? – поинтересовался он после невыносимо длинной паузы.

— Как господину будет угодно, – процедила я.

Аппетит улетучился в то же мгновение, как мои светлые глаза встретились с его – темными, насмешливыми, будто подведенными угольком.

— Господину будет угодно, чтобы ты не придуривалась. Ты мне тут нужна не больше, чем я тебе.

— Я могла бы вернуться в Предгорье сегодня же, – рискнула предложить я. – Чтобы не мешать…

— Угу, разбежалась. – Ветер отхлебнул еще кофе, подержал во рту, смакуя, прежде чем проглотить, и наконец раздраженно бросил: – Прекрати уже трястись. Никто тебя здесь не обидит. Если, конечно, будешь вести себя благоразумно, – язвительно добавил он, выкладывая на стол нож, который я намеревалась вонзить в сердце жениха. – Ты же будешь?

— Ничего не могу обещать, – едва шевельнула я губами, после чего растянула их в неестественной улыбке и торжественно пообещала: – Разумеется!

Сгустившееся напряжение в клочья порвала баба Рея. Громко пыхтя, она распахнула бедром дверь и спиной вперед вошла в столовую, таща за собой дребезжащий столик на колесиках. Возвышающиеся на нем стопки оладушек опасно накренились.

— Ноги со стола! – походя скомандовала она, локтем спихивая сапоги грозного господина. Тот, как ни странно, послушался.

Ветер цапнул с проезжавшего мимо столика оладушку и сунул за щеку.

— Я бы ш бофым удофольшфием ифбафифся от фефе фефас, – прочавкал он.

— С набитым ртом! – возмутилась служанка, а когда мы с господином синхронно повернулись к ней, беззастенчиво повторила: – Не болтай с набитым ртом!

Ветер прожевал и проглотил, а потом холодно заметил:

— Рея, вынужден напомнить, что я все же твой господин.

— С невестой своейной господинкать будешь! – отбрехалась та, но тем не менее поспешила удалиться, дабы соблюсти хотя бы видимость субординации.

Вслед за нахальной старушкой осмелела и я. Для начала поспешила набить живот, опасаясь, что последующий за завтраком разговор может вывести жениха из равновесия. Ну́ как передумает быть благожелательным хозяином и отправит в подвал на хлеб и воду? Наконец, расправив складки на юбке и пригладив выбившиеся из прически волоски, я рискнула спросить: