Книга Как ко мне сватался Ветер, страница 95 – Даха Тараторина

— Рея?!

— А кто, думаешь, не дал мне подохнуть? Ее зелья срастили кости и заживили раны. Вот только на память оставила. – Он привычно прикрыл волосами белесый шрам на затылке. – Старая шельма так боялась меня, что не бросила даже при смерти.

— Не боялась, – выдохнула я. – Любила. Она любила тебя.

— Не все ли равно? – Ветер равнодушно пожал плечами. – Главное, что слушалась и помалкивала. После я благополучно отправился в ваш поганый городишко. Мерзкое местечко, кстати!

— Оно не было таковым, пока ты сюда не явился.

Ветер едва заметно поклонился, как бы принимая похвалу.

— Ничего. Как только Полоха не станет и дар вернется, сровняю это место с землей. Оно порядком мне надоело за годы.

Не соображая, что делаю, я резко подалась вперед и боднула его в челюсть лбом. Он выругался и наотмашь ударил меня.

— Очень, очень жаль, что не могу придушить тебя сейчас, – прошелестел Ветер. – Я сделал бы это медленно и с превеликим наслаждением. Но сперва зарежу поганца, который смеет называться моим сыном.

Ударив, он разбил мне губы в кровь. Я ощущала ее привкус и наверняка выглядела как безумная, улыбаясь.

— Ты не победишь его. Он Ветер, у него магия. А у тебя нет ничего.

Чудовище достало из-за манжета платок и бережно вытерло мне рот. Потом прислушалось к чему-то и удовлетворенно протянуло:

— У меня есть ты. Неужели считаешь, что этого недостаточно? Чтобы спасти тебя, Полох отдаст что угодно. В том числе свою жизнь. Сама увидишь, когда он примчится в низину.

— Он не примчится. Точно нет.

— Думаешь? Как там твоя метка, дорогая?

Я обмерла. Потому что рисунок на спине больше не горел: жених был рядом. Прокатившийся по улице ветер грохнул оконными рамами о стену. С подоконника сдуло горшок с геранью, он упал на пол и вдребезги разбился. Снаружи начинался ураган.

— Наконец-то. Я уж было решил, что невеста не настолько дорога сынуле. Впрочем, зову метки сложно противостоять. Он и против воли явился бы.

«Против воли!» Уверена, у Полоха не было ни малейшего желания спускаться в Предгорье. К чему ему невеста-предательница, испугавшаяся, как только жених показал свое истинное лицо? К чему ему невеста, не умеющая летать? Он не хотел искать меня, лишь был вынужден. И теперь он в бешенстве.

Ветер гнул деревья и срывал черепицу с крыш; рвал занавески, мечущиеся в непритворенных ставнях, сбивал с дороги торопящихся людей. С истошным мяуканьем вдоль улицы пролетел кот. Уцепился когтями за ствол яблони, но не удержался и, кувыркнувшись, продолжил полет. Господин Ветер гневался. И только я знала, что гневался он именно на меня.

Полох не знал, что я исчезла не по своей воле. Невеста явилась к нему в непотребном виде и призналась, что собирается покинуть дом, где, сказать по правде, ей не причиняли ни малейшего вреда. Дом, где к ней отнеслись лучше, чем в родительском. Полох думал, что я попросту сбежала, забыв, что нас все еще связывает клеймо. И он найдет меня. Найдет и… только боги ведают, что сделает. Вот только в опасности была не я, а он.

— Тисса!!! – громыхнуло небо, и листья посыпались с веток шуршащим дождем.

Нет-нет-нет! Ему нельзя сюда! Пусть метка жжется, пусть мучает, но Полоху нужно быть как можно дальше! Он не отдаст свою жизнь, чтобы меня спасти, правда? Правда ведь?!