Книга Тень короля, страница 181 – Мелисса Ландерс

Прямо перед ней лежал отец Бишоп со сломанной шеей, а рядом с ним – милая Зарянка, юная веснушчатая служанка, которая однажды заплетала Сериз косы. Теперь она погибла, и глаза ее были открыты и безжизненны, совсем как у Нины. Рядом с ней распласталась, придавленная каменной плитой, которую на ее грудь обрушил жрец, еще одна девушка не старше пятнадцати. По их телам топали ноги, обутые в сандалии, – новые и новые жрецы собирались вокруг Индиго и соединяли свою магию против него. Когда один из них наступил на лицо Зарянки, сердце Сериз раскололось надвое, и она осознала кое-что, что до этого упускала.

Зарянка ничего не значила для жреца. Ее жизнь не имела для него никакой ценности. И к мертвой он уважения не проявил. И не проявит. Никто из них не проявит.

Так было заведено в Ордене. Эти же люди отвергли Сериз в пользу чудовища из своих рядов. Они никогда не признали бы ее жрицей, потому что женщины для них – это объекты, которые нужно укрощать, подчинять, устранять иные исходящие от них угрозы. И даже для богини исключения не было. В далеком прошлом жрецы столь глубоко ненавидели силу Шиеры, что попытались затушить ее пламя. Тысячу лет спустя Орден ничему не научился и не изменился. Они скорее затушат пламя женщины, чем согласятся греться у него.

«Что наверху, то и внизу. Пламя, что ты желаешь затушить, пожрет тебя».

Сериз наконец осознала свое предназначение. Оно было не в том, чтобы восстановить в Ордене баланс. А в том, чтобы разрушить его до основания и построить вместо него нечто новое.

Она обратила взор к зачарованным росписям на потолке. Сквозь дым нашла взглядом гневную половину лица Шиеры: одно пылающее око, половина верхней губы вздернута, обнажая смертоносный резец. Сериз не съежилась от ее взгляда. Впервые в жизни она осознала, когда гнев бывает ценнее милосердия.

— Мать Шиера, владычица миров, – воззвала она голосом, не уступающим богине в ярости, – ты тьма и свет, равновесие всего. Ты предвидела, что большая сила для твоего пола нарушит баланс, и одарила жрецов магией. Но теперь равновесие утрачено. Сила развратила их. Они используют твой священный дар, чтобы унижать и истреблять твоих дочерей. Услышь меня. Сделай меня своим сосудом. Накажи моих и своих врагов. Наполни меня своим пламенем, и пусть оно пожрет их!

Черный огонь поднялся из горящего алтаря. Сериз высвободила золотую цепь, подаренную Ниной, отправила ее скользить по полу и приказала ей удлиниться и обернуться вокруг лодыжек каждого стоящего жреца. Затем она протянула руку к горящему алтарю и представила связь между собой и пламенем. Она открыла себя, как акведук, пропуская поток пламени сквозь тело и в металлическое ожерелье.

Обжигающий жар прошел сквозь нее. Черное пламя будто вскипятило кровь в ее жилах. Она закричала в агонии, ее конечности дрожали, пока она удерживала связь. По всему залу замирали и падали тела. Запах дыма забил запах горящих волос и плоти. Но даже тогда Сериз позволила богине дать ей больше огня, больше мести – до тех пор, пока не упал последний жрец и связь не была разорвана.

Она упала на выложенный плитами пол. Внезапные смерти породили волну озадаченных воплей, переходящих в звуки удаляющихся шагов. Она подползла к телу Индиго и нежно провела ладонью по шкуре. Язык его свесился набок, глаза закатились. Он даже не попытался сесть, и это ее напугало. Жрецы ранили его в те места, которых она увидеть не могла.