Книга Союз стали и шёлка, страница 101 – В.Л. Смит

— Подожди! — я сделала шаг за ним. — Как тебя зовут?

Он остановился, но не обернулся.

— Тебе не нужно этого знать. Мы больше не встретимся.

И пошёл дальше.

Я надулась. Губы сами собой сложились в обиженную гримасу, а в груди заворочалось что-то тягучее и неприятное. Он спасал меня дважды. Дважды! А теперь говорит, что мы больше не встретимся?

Но его спина уже удалялась, и я поняла: ещё секунда — и он исчезнет в темноте, как в прошлый раз.

— Спасибо тебе! — крикнула я в эту удаляющуюся спину. Громко. От души.

Он не обернулся. Но мне показалось — или его шаг на мгновение замедлился?

Я стояла и смотрела ему вслед, пока тени не сомкнулись

Я выдохнула и повернулась, осматривая бардак, который натворил демон. Проломленная стена. Перевёрнутая повозка. Глиняные горшки, разбитые вдребезги. Клочья чёрной шерсти на брусчатке. И мёртвая туша посреди переулка, от которой всё ещё поднимался слабый дымок.

Красота.

Зашагал по улице в сторону Линя.

Он где-то там успокаивал спасённых — старуху с внуком и того старика с палкой. И когда я вышла на улицу, голос у него был ровный, даже добрый. С ними — добрый. Со мной будет иначе.

Я прикинула варианты.

Вариант первый: пойти домой. Там тепло, там очаг, там моя мята и чистое одеяло. Но там же будет Линь. Который сначала будет кричать. Ох, очень громко. Потом замолчит и начнёт сверлить меня взглядом. Потом будет дуться. Как минимум неделю. Может, две. Однажды, когда я свалилась с крыши, пытаясь достать котёнка, он не разговаривал со мной десять дней. Десять! А тут не котёнок, а демон.

Вариант второй: пойти к Яо. Переждать бурю в чайном доме, дождаться, пока Линь остынет, и вернуться домой с повинной и корзинкой сладостей. Яо не будет кричать. Яо нальёт чаю, расспросит о подробностях и скажет что-нибудь вроде «ты безнадёжна, но я тебя люблю». У неё это отлично получается.

Я взвесила оба варианта. Потом посмотрела на Линя — он как раз закончил разговор со старухой и теперь стоял ко мне спиной, уперев руки в бока, и молчал. Очень выразительно молчал. Так молчат горы перед обвалом.

— Я пойду к Яо, — пробормотала, себе под нос.

Но ноги сами собой уже шагали к нему. Потому что он бы волновался. Даже когда злится. Даже когда дуется. И если я не приду домой, он не уснёт до рассвета.

— Линь? — тихо позвала я, подходя.

Он обернулся. Лицо — каменное. Глаза — два уголька.

— Дома поговорим, — сказал он.

И пошёл вперёд.

Я поплелась следом, чувствуя себя нашкодившей кошкой, которая только что скинула со стола хозяйский чайник. Впереди маячила долгая ночь. Очень долгая. И очень громкая.

К вечеру следующего дня я стала звездой Хайлани.

Не в хорошем смысле. Не в том, в каком становятся звёздами певицы или поэты. А в том, от которого хочется заползти под одеяло и не вылезать до следующего года.

Всё началось с того, что спасённая старуха оказалась вдовой уважаемого торговца рыбой. И эта вдова, да продлят боги её дни, обладала одним невероятным талантом: она умела рассказывать истории. К полудню о «ночной битве с демоном» знал весь рынок. К обеду — все чайные дома. К вечеру — даже те, кто живёт на отшибе и в город спускается раз в полгода. История обрастала подробностями, как снежный ком — снегом. Якобы я бросилась на демона с голыми руками. Якобы за мной стоял дракон. Якобы сама Чанъэ благословила меня с небес.