Книга Союз стали и шёлка, страница 3 – В.Л. Смит

Повозка ждала у причала — закрытая, с занавесками цвета ночного неба. Когда двери захлопнулись и колёса застучали по мраморной мостовой в столицу, Торн наклонился ко мне и заговорил так тихо, что слова почти тонули в стуке копыт.

— Я выяснил. Пока мы дрейфовали в тумане… ваша сестра опередила нас.

Селин прибыла на восемь дней раньше. Якобы её «спасло» судно, посланное императором на поиски пропавшей невесты. Она предъявила перстень с печатью Стоунхарт — тот самый, который отец подарил мне в детстве, а она украла ещё до отплытия. Сказала, что старшая сестра погибла в шторме. Что она — единственная выжившая. И что теперь именно она должна исполнить долг и выйти за принца.

Я закрыла глаза. В груди сжалось что-то — не боль, а холодная, ясная ярость.

— Она уже прошла церемонию представления двору. Уже пила вино долголетия из рук Лун Юэ. Уже подписала брачный договор от имени дома Стоунхарт. Её называют «будущей женой». А вас… вас уже не ждали.

Повозка въехала в ворота Золотого Дворца. Откуда-то из глубины донёсся отдалённый звон колокольчиков — ритуал вечерней молитвы нитям судьбы. Где-то там, в сердце дворца, моя младшая сестра уже сидела на подушках рядом с принцем, которого я должна была назвать мужем. Уже плела свои нити вокруг его трона. Уже готовилась родить наследника, который свяжет Тарнхолд и Цзиньлун навсегда — но под её рукой.

Торн смотрел на меня — не с жалостью, а с той же холодной решимостью, что и всегда.

— Что дальше, госпожа?

Я открыла глаза. Пальцы сами собой скользнули к груди, туда, где под платьем висел амулет — подарок матери перед её смертью. Когда мне было четыре. Он слабо светился под пальцами. Никогда не гас полностью. Словно ждал.

— Дальше мы войдём во дворец.

Я не гостья. Не как опоздавшая. Как та, кого похоронили заживо. Селин думала, что шторм — её удача. Что я мертва. Что она может просто надеть моё звание, как платье.

Я откинула занавеску. Вечерний свет Нефритового города падал на золотые крыши, на шёлковые знамёна, на лица придворных.

— Но я не мертва. И я не позволю ей украсть мою жизнь второй раз.

Повозка остановилась. Двери открылись.

Я вышла — в том же чёрно-серебряном платье, в котором покидала Тарнхолд. С косами, заплетёнными серебряными нитями. С глазами, в которых больше не было страха — только сталь.

Торн шёл за мной — на шаг позади, с топором за спиной, как молчаливый страж.

Я стояла посреди узкой залы, чувствуя, как каждый вдох отдаётся эхом в нефритовых колоннах, увитых золотыми нитями. Нити шевелились — живые, змеиные, готовые ужалить. В воздухе слоями висел ладан, смешанный с чем-то металлическим — так пахнет кровь под руническим молотом. Моё платье ещё хранило соль шторма и дым кузниц Тарнхолда. Косы растрёпаны ветром. Никакой восточной шёлковой грации. Только подземная сталь, которую они пока не сумели сломать.

Императрица сидела на возвышении — выточенная из того же нефрита, что и трон. Улыбка знакомая до тошноты: та самая, которую я видела тысячу раз в подземных залах дома. Улыбка человека, уже подсчитавшего цену моей головы. Она прошла мимо меня, шелестя шёлком, села, сложила руки. Никто не говорил. Даже нити замерли, как вороньё над полем, где вот-вот упадёт последний труп.

Один из Ткачей — старик с бородой, заплетённой в тонкие косицы, с каплями ртути на кончиках пальцев — шевельнул кистью. Тонкая, почти неощутимая нить скользнула по моей шее. Не сдавила — коснулась, пробуя тепло кожи, пульс, страх. Я заставила себя не дёрнуться, вспоминая уроки Торна: «Страх — это тоже оружие, если его не показывать». Нить медлила, почти ласкала, но я знала: один неверный ответ — и она затянется.