Книга ВО ВЛАСТИ ТЕБЯ, страница 287 – Акка Соло

Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием.

На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.