Книга Невеста поневоле. Свадьбы не будет!, страница 6 – Рина Фиори

Да почему он так боится этого человека?

Мне тоже, наверное, стоит бояться Коршунова, но после нашей встречи в клубе я не испытываю какого-то дикого страха. Неизвестность меня пугает больше, чем сам мужчина, хотя вид у него довольно грозный сейчас.

В клубе Илья выглядел иначе. Белая рубашка, расстёгнутая на верхние пуговицы, придавала его виду некую небрежность. Но при этом мужчина всё равно выглядел приятно, волосы были аккуратно уложены.

А сейчас…

Сейчас Коршунов напоминает бандита, которого должны бояться все и каждый. Теперь на нём чёрная рубашка, рукава которой закатаны по локоть, а на предплечьях красуются витиеватые узоры татуировок.

А этот хмурый взгляд чего стоит? Да мне даже в одной комнате с ним находиться неловко, когда он на меня смотрит, что уж говорить о том, чтобы в ночь ехать куда-то с этим человеком.

И от истерики и попыток сопротивляться меня останавливает только страх. А что, если он и в самом деле способен расправиться с отцом, а потом и со мной тоже?

— Пап? — вопросительно смотрю на родителя, в то время как последний огонёк надежды на благоприятный исход гаснет в моей душе.

О, как же это отвратительно — чувствовать себя жертвой.

Но папа молчит. А я больше не задаю вопросов.

Стою посреди гостиной, как вкопанная. Мне не хватает моральных сил на то, чтобы сойти с места и уехать уже с этим человеком, который продолжает упрямо молчать и терпеливо ждать моего решения.

Впрочем, я сомневаюсь, что Илья ждёт решения с моей стороны. Он уже всё решил сам. А от меня только принятие нужно.

Со стороны улицы доносится шум двигателя. Будто кто-то въехал на территорию двора.

В окно гостиной бьёт свет от фар, и мне вдруг начинает казаться, что незадачливый водитель сейчас прямо в стену въедет.

Неужели это кто-то из людей Коршунова?

Других объяснений у меня нет.

Визг тормозов, хлопок двери.

— Ой, а что это у нас тут открыто? Сквозняки, — голос Наташки узнаю без труда.

Она вбегаю в гостиную, будто на крыльях летит. На плече сумочка, а в руках — ключи от машины.

— Родичка, я обкатала твой подарок, съездила ненадолго к Марианне, похвасталась. Ой, — запинается, только заметив, что помимо отца в комнате ещё и я нахожусь, и Илья.

Как же она любит иногда корчить из себя незамутнённую дуру, только я понимаю, что это всё напускное. Ей просто так удобно.

— А у нас гости? — тянет с любопытством. Проходится по мужчине заинтересованным взглядом.

Ещё бы. Моему отцу уже пятый десяток, а Коршунов в самом соку. Ему слегка за тридцать, может в районе тридцати пяти. Ни намёка на седину или пузцо, чего не скажешь об отце.

— Нателла, — папа гаркает на жену, и та опускает глаза в пол.

А я вдруг перевожу взгляд на брелок в её руках и вижу логотип той самой марки, машину которой я видела утром возле гаража.

Сердце пропускает удар, а кончики пальцев становятся ледяными.

Мой подарок…

Выходит, и не мой вовсе.

Интересно, и на какие шиши, если у нас так туго с деньгами?

— Я готова, мы можем ехать, — произношу, глядя прямо в глаза Коршунову.

В моём голосе слышатся нотки прорывающейся истерики, но я не позволяю себе расплакаться.

Потом. Не здесь. И не сейчас.

Надеюсь, отцу хоть немножечко будет стыдно за то, что он со мной сделал.

Хотя бы капельку…