Книга Невеста поневоле. Свадьбы не будет!, страница 7 – Рина Фиори

— Если хочешь, может взять с собой самое необходимое, — сухо цедит Коршунов. — Быстро, — вздрагивают его ноздри, и я вместе с ними.

Складывается ощущение, что мужчине крайне неприятно находиться в нашем доме.

То есть, не в нашем — в доме моего отца. Моим он уже не будет никогда.

— У тебя минута, — презрительно выдыхает, будто одолжение мне делает.

Вихрем взлетаю вверх по лестнице, скорее бегу в свою комнату. У меня даже нет мыслей, что ещё я могу взять, кроме фото мамы.

Вещи? Косметику? Украшения?

Я не знаю, что меня завтра ждёт, и всё вышеперечисленное кажется мне теперь просто мусором.

А мама… Хочу чтобы в этой трудной ситуации она была рядом со мной.

Документы — их я прячу под одеждой. Если будет возможность сбежать — сбегу, но только когда пойму, что меня не смогут вернуть обратно.

Спускаюсь вниз. Я по-прежнему в пижаме. Ну, разве я успела бы за минуту переодеться?

Не знаю, откуда такая отрешённость и принятие ситуации. В какой-то момент всё происходящее начинает казаться мне просто сном. Я плетусь следом за Коршуновым, в прихожей сдёргиваю с вешалки куртку первую попавшуюся, накидываю на плечи.

Ощущение, будто после всей этой нервной передряги у меня теперь наступает откат. Перед глазами плывёт, ноги будто ватные.

Я даже не пытаюсь попрощаться с отцом, иду на улицу и послушно подхожу к машине своего… кого?

Похитителя? Так он не силой меня вроде увозит.

Жениха? Не верю я в замужество, увы.

Сутенёра? Возможно. В эту версию верится как-то больше всего.

Машина у Коршунова высоченная, и я со своим ростом забраться смогу туда не так-то просто. Порожек находится примерно на уровне моего бедра у этого внедорожника.

Ну, Илья понятно, с длиной его ног не надо слишком утруждаться, чтобы в эту махину запрыгнуть.

А я?

Стою и слепо пялюсь на салон машины через открытую дверь. Прикидываю, как буду забираться, но предпринять ничего не успеваю.

— Ай! — вскрикиваю, когда сильные руки подхватывают меня и словно пушинку подкидывают вверх. Усаживают на переднее сиденье, рядом с водительским местом.

А мы ведь одни поедем в этой машине, нет никого кроме Ильи. Я думала, тут будет толпа охраны или водитель, но нет.

— Куда ты меня везёшь? — не вижу смысла разводить церемонии и выкать этому чудовищу, который увёз меня из дома.

Да, я зла на отца, но это не отменяет того факта, что Илья ничем не лучше. Он ведь мог найти любой другой способ получить долг с моего отца, но выбрал самый низкий из всех возможных.

Мужчина уверенно держит руль, смотрит на дорогу и ни слова мне не говорит, лишь морщится раздражённо. Молчит, будто воды в рот набрал. Будто и не человек рядом с ним вовсе, а мелкое насекомое, которое своим писком мешает ему наслаждаться жизнью.

Крепче прижимаю к себе фото мамы. Замечаю, что в этот момент Коршунов косится на рамку в моих руках, и в его взгляде мелькает тень любопытства.

А может он на мою пижаму с утятами смотрит и думает, что я полная дура, раз в таком виде еду.

Но мне плевать на его мысли, смущает только это затянувшееся молчание.

Когда человек говорит, можно понять, что у него на уме. Когда молчит — нет. Поэтому Коршунов для меня пока закрытая книга, и это настораживает и пугает до чёртиков.

Смотрю в окно. Мелькающие перед глазами вывески магазинов сменяются загородным пейзажем.