Книга (не) Развод с кавказским мужем, страница 4 – Люсинда Миллер

Во мне разгорается дикая ревность, злость и обида, стоит мне на миг представить это крепкое, красивое тело на другой. Под другой. Я начинаю задыхаться от болезненного спазма в желудке и приказываю себе успокоится. Пока не уверюсь в том, что Архан мне изменил с этой Джамилей, не имею права ни ругаться с ним, не обвинять в предательстве.

— Пап, — окрикивает Дамир отца, и муж, резко прерывав беседу, оборачивается. — Мы не опоздали! — заявляет горделиво и бежит к нему.

— Привет, джигит! — муж ловит сына за руку и прижимает к себе, попутно вскидывает взгляд поверх головы сына и наши глаза встречаются.

Меня обдает жаром черных глаз. Муж смотрит на меня жадно. Собственнически. Обжигает и нервирует. Сердечко совершает кульбит и начинает стучать сильно-сильно, и я отворачиваюсь, ища свободное место на скамье.

Мы в браке семь лет, а муж до сих пор меня волнует до тремора в конечностях и спазмов в животе. Ну за власть такая надо мной? Вот и сейчас посмотрела на него и успокоится не могу. И боюсь его временами и безумно люблю.

Поговорив с сыном, муж бодро топает в мою сторону. Походка пружинистая, спортивная. Ноги босые звонко шлепают по паркету. Архан криво усмехается, глядя на меня, провоцирует и взглядом спрашивает: как дела? Не догадывается какой шторм переживает моя душа.

— Эй, ты чего такая заебанная? — произносит вместо приветствия, попутно вытирая полотенцем пот со лба и наклоняется поцеловать в губы. Я же непроизвольно отвожу голову в сторону и поцелуй приходится в щеку. Лицо его удивленно вытягивается и, он недовольно цедит: — Не понял, что за капризы. ПМС у тебя что ли?

Я поднимаю на Архана убийственный взгляд. Ничего не могу с собой поделать. Радости ни на грамм. Изображать ее не умею. Но и сходу выпалить вопрос про его измену тоже язык не поворачивается. Говорю банальное:

— Плохо себя чувствую. Голова болит, — морщусь и наигранно тру виски. Голова действительно тяжелая.

— Ну выпей таблетку. Че мучаешься? — хмурится муж, не догадываясь даже о причине моего недомогания. — Азарик с матерью остался?

Я киваю, искоса разглядывая его торс вблизи. От Архана исходит легкое мужское амбре и он, наверное, собирался принять душ, но я своим напряженным взглядом удерживаю его рядом.

— Как мать? Не болеет?

— При мне не жаловалась, — буркаю.

Думать про свекруху сейчас особенно тошно.

— Вы случаем не поругались с ней? — прищуривается и оббегает мое лицо цепким взглядом.

— Не поругались. Говорю же: голова болит!

— Ну осталась бы дома.

Тут подбегает к нам сын, дергает мужа за руку. Задрав голову кверху, смотрит озорно на отца и доверительно, при этом громко шепчет:

— Пап, а мама на красный свет проехала, и дядя полицай нам ничего не сделал! — хихикает довольно, по-детски, тогда как у меня внутри все обмирает.

Мне конец. Точнее моим правам.

Архан долго упирался — не хотел, чтобы я училась вождению. Мотивируя тем, что достаточно зарабатывает и может нанимать для меня такси или возить сам. Но я чудом выпросила у него курсы, мотивируя что с детьми и его занятостью машина мне необходима.

— Что ты сказал? Повтори, Дамир, — а сам поворачивает голову в мою сторону и его косматые брови сходятся у переносицы. — Ты проехала на красный свет светофора, Амелия? — спрашивает по слогам и ждет ответа.