Книга Научи любить. После развода, страница 16 – Марика Крамор

Следующая остановка — кухня. Богатая стальными и черными поверхностями. В некоторых местах, между прочим, скопилась пыль. Определенно, столешница и бытовые приборы здесь редко используются по назначению.

Ощупываю взглядом грязную посуду в раковине — в основном кружки. Одно только слово вертится в голове: холостяк. Явный. Ну что ж… похозяйничаем!

Холодильник встречает меня радостным светом, обнажая пустынное нутро. На полках одиноко ютятся две бутылки минеральной воды, две баночки оливок, кусок вакуумированного сыра и унылый ярко-желтый лимон.

Я удивленно оборачиваюсь.

— Михаил… вы здесь голодаете? — не удерживаюсь от вопроса. — Или это такая концепция минимализма?

— Это концепция «я редко бываю дома», — поясняет он, прислонившись к дверному косяку. — И еще одна: «Не умею готовить».

Невозмутимость, с которой он в этом признается, вызывает у меня внезапный приступ вдохновения.

— Что будем делать? — криво усмехаясь, уточняет хозяин, шагает ко мне ближе и тоже заглядывает в холодильник.

— Вы будете меня слушаться, конечно же. И помогать немного, — поглядываю с хитростью.

— Ладно.

Сказал так, будто король снизошел. Вот спасибо!

Я решительно расставляю на столе найденные банки с оливками. На обычной тарелке располагаю сыр, нарезанный неумелыми, но старательными мужскими руками. Прошу хозяина этого великолепия открыть банки, сама же аккуратно режу лимон. Красиво раскладываю.

— А в кухонные шкафы можно залезть? — поднимаю взгляд.

— Пожалуйста…

Первый почти пустой: здесь обосновался запас сахара, соли и стаканчиков с крышками для кофе. Во втором хранится посуда.

— Не густо, — подвожу итог и вручаю хозяину скромную новогоднюю тарелку. — Чайник включите.

Через пару секунд тот начинает негромко урчать.

— У вас талант руководителя, — в голосе Михаила проскальзывает насмешка, и, кажется, одобрительная. — Или… диктатора. Я пока не решил.

— Надеюсь, вы любите сыр, господин технарь. Потому что больше пока есть нечего.

В ответ Михаил лишь беспечно отмахивается и относит тарелку на стол.

Взгляд мой решительно тянется к одинокой полуголой елке в уголочке. Она стоит, грустно опустив несколько веток с редкими шарами. Печальная картина.

— Михаил! Нельзя же встречать Новый год в квартире, где единственный праздничный элемент — пыль, — объявляю я, и руки сами тянутся к острым иголочкам.

— Это не пыль! Это брутальный характер помещения, — парирует он лениво, но уже протягивает мне две гирлянды. — Да расслабьтесь, я просто клининг не успел вызвать.

— Доставайте украшения. Вам тут явно не хватает женской руки.

— Вы на что-то конкретное намекаете? — он дергает бровью, а я весело кривляюсь в ответ.

Следующие минуты заполняются яростным и самоотверженным преображением пространства. Гирлянды очерчивают подоконники, а елка постепенно оживает, обретая объемный блеск и праздничный лоск. Я даже потрудилась и вырезала несколько снежинок — с детства обожаю это занятие!

— Симпатично, — доносится со стороны вердикт.

— Что ж вы такой сухарь? Ведь правда же получилось здорово!

Мужчина отчего-то лишь хмурится. Ну извините, я сделала все, что смогла, жаль, он не оценил. А какая красавица получилась!

Остается лишь водрузить на макушку нарядную звезду. Только я же сама не дотянусь. Оборачиваюсь на Михаила. Ой, да ну этого буку. Стул кажется более надежной опорой. Но едва пальцы вытягиваются к заветной цели, стул начинает дрожать, потому как моя нога предательски соскальзывает с глянцевой поверхности сиденья.