Книга Научи любить. После развода, страница 2 – Марика Крамор

Ира аккуратно всхлипывает, с ее губ срывается гортанное:

— Давай-давай, Антош…

Дыхание мое обрывается, внутри все леденеет.

Я резко торможу, едва не спотыкаясь о ровный пол. Кровь стучит в виски так громко, что заглушает все посторонние звуки, и я перестаю различать хоть что-то в темноте, кроме томного нетерпеливого шепота моего мужа:

— Тише, Ир.

Это не Артур!

ЛАЙМА

Их голодное нетерпение заполняет темноту так отчетливо, что у меня сжимается сердце.

Так вот куда он пропал…

Меня припечатывает к месту под звуки чужого сбивчивого дыхания.

— Ах, Антош… — страсть в ее голосе зашкаливает, а от меня остается одна оболочка. Пустая. — Придешь ко мне ночью? Артур будет спать.

Дерево тихо поскрипывает, как будто кто-то неумело играет на скрипке, а я пытаюсь нащупать выключатель, стараясь не шмыгать носом и не расплакаться прямо здесь.

— Да! Да! — рычит мой муж, срывающимся голосом. — Лаймик тоже быстро вырубится!

Щелк!

Свет заполоняет комнату, ослепляя всех троих. Любовнички замирают. Первой меня видит Ира, недовольно щурясь от яркого света, потом оборачивается Антон.

Как я и подумала, он усадил ее на комод.

Даже не пойму, кто из них отстраняется первым. То ли Ира, стыдливо опустив взгляд и активно поправляя длинную пышную юбку цвета пыльной розы. То ли Антон, ошарашенно моргающий, хватающий штаны.

Волосы его взъерошены, щеки Иры — раскалены. Губы у обоих припухшие.

Муж даже немного комично пытается не потерять брюки и смешно натягивает их на талию.

Пальцы его путаются: не сразу справляются с молнией.

От пары все еще пахнет спешкой, жар не покинул разгоряченные тела.

Как же мне не задохнуться от абсурдности происходящего?

— Лайм… это… — выдавливает он из себя, не сразу соображая, как же мог так славно и бездумно попасться. Замолкает. Закрывает Иру от меня спиной. Та даже не подает виду, что собирается вмешиваться. В порядок она себя привела быстрее Антона.

Онемение не отпускает меня, но я все же пытаюсь подобрать слова:

— Это, конечно, не то. Совсем не то, чем кажется, — заканчиваю за мужа.

— Нет! Ну то есть… да!

Чистое концентрированное спокойствие вдруг ложится мне на плечи, укрывая теплым одеялом. Такой странной решительности я от себя не ожидала:

— Ты хоть штаны застегни сначала, а потом уже вещать будешь, — складываю руки на груди.

— Да не могу я! Заело!!!

Антон со злостью пару раз дергает замок, и собачка остается в его руках.

Он с глубочайшим недоверием медленно подносит замочек к глазам и роняет челюсть.

— Твою ж мать! — вырывается у него ядовитый шепот.

— Какая самоотдача. Браво! — я хлопаю в ладоши.

— Лайм, слушай, — он шагает ко мне, наскоро застегивая пуговицу. — Давай мы сейчас домой уедем, а? Скажем, что тебе плохо…

— А почему же мне? — смеюсь сквозь отголоски душевной боли. — На больного из нас двоих больше ты похож. У тебя еще и медсестра под боком, — киваю на Иру. — Пользуйся!

Та вздрагивает, впиваясь в меня взглядом. Я знаю, чего она больше всего боится. Что Артур узнает.

Жаль его. Хороший он мужик. Добродушный, отзывчивый. А очки так и вовсе делают его эдаким притягательным интеллигентом. И чего, спрашивается, ей не хватало? Артур и обаяшка, и мужественный, и зарабатывает хорошо. А она тут с чужим мужем…

— Вы оба омерзительны.

Разворачиваюсь.