Книга Научи любить. После развода, страница 24 – Марика Крамор

Мужчина откладывает нож. Замыкается. Становится тем самым, далеким и насмешливым, каким был при первой встрече. Я пытаюсь сгладить углы, выдать что-то похожее на благодарность.

— Спасибо, Миша. За... э-э... помощь.

— Это было очень просто, — парирует он, и его тон становится полированным и ледяным. А фраза наталкивает на мысль, что затащить меня в постель оказалось делом несложным.

Неприятно.

Он проходит мимо меня, направляясь в коридор. Останавливается у двери, щелкает замком.

Под его тяжелым взглядом натягиваю то, что раньше было дорогими туфлями.

Михаил толкает дверь, готовый выпустить меня, но в последний момент порывисто захлопывает ее обратно, поворачиваясь ко мне.

Заглядывает в мои глаза. Неверяще. Потрясенно.

Миша очень расстроен. Его искренне по-мужски задело.

— Ты уверена, что оно того стоит? — уточняет он решительно, но каждое слово пропитано чем-то... горьким. — Может, еще подумаешь?

Этот сильный уверенный человек сейчас выглядит очень потерянным. На сердце мое опускается тяжкий груз.

Миша чуть отклоняется, и мужской красноречивый взор подозрительно скользит по моим ногам, останавливаясь на сломанном каблуке. Вид у меня нелепый. Согласна.

— Выходить на улицу в таком виде тебе допустимо, только если он сам за тобой приехал.

— Миш, ты извини, пожалуйста. Я не хотела тебя обидеть. Просто… Это все не мое, понимаешь? Я так не привыкла. И мне действительно лучше уехать. Я желаю тебе следующий Новый год встретить, как ты мечтал в детстве: в кругу семьи.

Челюсть мужчины каменеет. Кажется, он хочет сказать что-то еще, но в итоге решает промолчать.

Опускает ручку и отступает, с усилием толкая дверь, давая мне дорогу.

— Взаимно.

ЛАЙМА

Дверь захлопывается за спиной с тихим привычным щелчком. Родной запах дома — смесь кофе, деревянной мебели и чего-то неуловимо своего — знакомо обволакивает, но уже не согревает. С облегчением сбрасываю туфли; движения замедленные, будто под водой. Ставлю обувь аккуратно, как музейный экспонат под названием «Крах былой жизни».

И только сейчас замечаю детали. В гостиной мерцает голубоватым светом телевизор, звук приглушен до минимума. У порога стоят его ботинки, брошенные вразнобой. На консоли валяются ключи, обычно мирно висящие на крючке. Похоже, Антоша, вернувшись, в сердцах швырнул связку.

Что это он так разнервничался?

— Лайма! Ты где была?!

В резком голосе мужа мелькает нотка паники. Антон с выпученными глазами быстро пересекает разделяющее нас расстояние. Лицо супруга бледное, с темными кругами под глазами. Похоже, не спал. Герой.

Не глядя на него, прохожу мимо, направляясь к спальне, будто он — всего-то часть интерьера, не требующая внимания.

На душе паршиво. И нет, не от воспоминания, как противно хрустит юбка Ирины. Из головы никак не выходит взгляд Михаила у двери: потрясенный. Неверящий. Тяжелый камень на дне желудка напоминает о себе тупым давлением.

— Я всю ночь тебе звонил! — шаги Антона громко отдаются в тишине, он следует за мной по пятам. — Места себе не находил! Где ты ночевала? Лайм, я, вообще-то, с тобой разговариваю!

Его пальцы хватают меня за платье, заставляя резко обернуться. Суровый взгляд скользит вниз, цепляется за мой наряд. А ведь такое шикарное платье было!

— Погоди-ка… что это с тобой? — голос его становится ниже, растеряннее. Антоша моргает в недоумении. — Почему платье такое? Ты что, упала?!