Книга Научи любить. После развода, страница 26 – Марика Крамор

— После вчерашнего ты для меня умер, Антош.

Его челюсть медленно опускается. Ни звука не издает. Он стоит раздавленный. Уничтоженный короткой фразой.

Я разворачиваюсь и ухожу в спальню. Дверь закрывается за мной, поворот ключа в замке звучит мелодично и ставит точку.

Действую как робот. Срываю постельное белье — скомканное, оно летит в угол. Натягиваю свежую простынь, наволочку. Антошкину подушку тоже швыряю в сторону, и тут…

Вспоминается голос Кристины: «Ты этого не сделаешь!» Легкая усмешка трогает губы. Ах, не сделаю?

Решительно распахиваю шкаф. На верхней полке пылится огромная любимая кожаная сумка мужа для поездок в командировки. Ставлю ее на пол под полки с его вещами. И начинаю методично, без разбора смахивать в нее все, что попадает под руку. Рубашки, носки, сложенные стопкой футболки, свитер и пару джинсов. Сумка наполняется быстро, превращаясь в бесформенный тюк.

Поднимаю ее и упорно тащу за собой. Тяжелая, зараза! Антоша, увидев меня с сумкой, оживает, в его глазах мелькает паника.

— Лайма, подожди! Ну ты куда?! — он бросается ко мне, лицо искажено. — Не делай глупостей! Я все понял уже! Правда! Мне только ты нужна! Ну вот куда ты пойдешь?! Давай просто сядем и нормально поговорим! Лайм!

Всплескивает руками. Он еще не понял, что это не я пойду…

Прохожу мимо него к балкону. Он, ничего не понимая, следует за мной, пытаясь ухватиться за сумку.

— Да отдай, говорю! Я тебя не выпущу никуда! Ну, Лайм! Ну извини ты меня! Хочешь, на колени встану?

— На три шага отойди, — роняю в ответ.

— Ты что, на балкон собралась?! — до него наконец доходит.

Распахиваю дверь, следом — окно. Морозный воздух бьет в лицо. Закидываю сумку на парапет. Антон замирает в дверном проеме, его лицо белое, как снежинки, кружащие в воздухе.

— Лайма, ты… Что ты делаешь?!?!

И не договорив, он уже потрясенно наблюдает, как его вещи летят вниз, плавно опускаясь на пушистый снежок.

Я удовлетворенно отряхиваю руки, сумку швыряю на пол.

Антон застывает, не в силах вымолвить ни слова. Он просто смотрит вниз, потом на меня. А я почти любезно сообщаю ему:

— Ирочка пусть теперь за твоим шмотьем следит.

Разворачиваюсь, прохожу обратно в квартиру. И пока Антон ошеломленно взирает сверху вниз на свои разбросанные вещи, я тихонько закрываю за собой балконную дверь и опускаю ручку.

Так-то.

— Лайма! — раздается негодующий стук. — Ты что творишь?! Ты… ты меня здесь решила оставить? С ума сошла?! На улице минус десять! А ну открывай!!! Быстро, я тебе сказал! А не то… — плюется угрозами. — Открывай немедленно!

— Проветри мозги немного. А я пока отдохну.

И задергиваю шторы.

ЛАЙМА

Тишина в спальне ложится ровным беззвучным полотном и прерывается лишь приглушенными криками с балкона и стуком в стекло:

— Лайма! Ты совсем мозги отморозила?! Я замерзаю! Открой немедленно!

Безрадостная улыбка сама расползается по лицу. На душе горько. Интересно, муженек догадается взять куртку со спинки стула? Или так и продолжит надрывать голос?

Подхожу к кровати, тяну вверх подъемный механизм. А там, в царстве изредка используемых вещей, ютятся коробки.

Принимаюсь за дело.

Что у нас здесь? Потрепанные Антошкины кроссовки, которые мы оставили для несостоявшихся вылазок на природу. Новые лыжные ботинки — супруг так ни разу их и не опробовал. Старые туфли мужа, которые «еще поносить можно».