Книга Научи любить. После развода, страница 62 – Марика Крамор

— Вот это я уж точно заметил!

Он невозмутимо достает яйца, сыр, зелень. Роется в ящике с посудой. Движения его уверенные, хозяйские — любо-дорого посмотреть. Он говорил, повар из него бы не вышел, а сам вон как умело со сковородкой обращается!

А еще он точно научился читать мысли! Это однозначно! А как иначе объяснить его «скромное» последовавшее признание:

— Вообще-то, я и готовка — вещи несовместимые, — заявляет он, с профессиональной точностью разбивая яйца в миску. — Но омлет делаю такой, что даже мой брат-гурман хвалил.

Он решительно работает венчиком, уверенно наполняя динамичным звуком кухню. А вскоре я наблюдаю, как этот грозный и немного замкнутый мужчина, которого на работе все побаиваются, сосредоточенно режет укроп. Нож так и мелькает в его руках. Отмечаю, как тень от прямых ресниц падает на щеку.

— Надеюсь, ты не сбежишь через пять минут? — оборачивается спаситель, перехватывая мой настороженный взор.

— А вам бы хотелось, чтобы я осталась?

Михаил старательно колдует над нашим завтраком, и сумасшедший аромат сливочного масла и зелени плывет ко мне. Крышка мягко накрывает сковородку.

— А если я скажу «да»? — оборачивается Миша, откладывая в сторону лопатку.

— Тогда я могу и не найтись с ответом.

Замолкаю, прикладывая прохладные пальцы к разгоряченной щеке. Черепанов медленно приближается.

— Мне даже нравится, когда ты так смущаешься. Это просто поразительно, но мне многое в тебе нравится.

Руки мои под столом сцепляются в замок. Михаил смотрит выжидающе.

— И что же вы теперь намерены делать с этим открытием? — уточняю я.

— Использовать.

Секунды растягивают бег, когда я пропадаю в этих шоколадных пронзительных глазах. В мужчине сочетается несочетаемое: он мягкий и требовательный, жесткий и сострадающий. Даже готовить, по его словам, не умеет, но от его омлета у меня сейчас сведет желудок и я подавлюсь слюной.

— Даже боюсь предположить, как именно… — смущаюсь я.

— Я находчивый, что-нибудь придумаю.

Его взгляд опускается на мои губы. Как игнорировать это странное чувство? Меня словно гравитацией к мужчине прибивает. И вроде мне бы встать и уйти, а я не хочу.

— Ладно, — поднимаюсь я, силясь разрядить обстановку, потому как нас затягивает неосязаемая мгла, а что там в ней кроется — сказать сложно, но обоюдное притяжение срабатывает безотказно. — Попробую вас опередить. А то вы человек экстравагантный, даже и пробовать не буду пробраться сквозь дебри вашей фантазии.

Позволяю себе вновь хозяйничать у него в кухне: раскладываю для завтрака приборы, нахожу хлеб. Мы работаем слаженно, как уже привыкли.

— Остался последний штрих, — наконец-то заявляет мой спаситель и кивает на стул.

Он ставит передо мной тарелку с омлетом, хлебом, сыром и усаживается напротив. Его улыбка чуть шире теперь, а по глазам заметно, что происходящий абсурд даже немного забавляет его.

— А давай сегодня наложим мораторий на драмы? — предлагает Михаил, хитро прищуриваясь, и тянется к ломтику ржаного хлеба. — Все плохое замирает до завтрашнего утра. Выходные все-таки, и хочется немого отдохнуть и отвлечься от будничной суеты. Договорились?

— Звучит как завуалированное предложение остаться у вас до завтра, — криво усмехаюсь я, рассчитывая, что он подхватит мою шутку, но он лишь вызывающе дергает бровью.