Книга После развода. Спаси нас, страница 14 – Оксана Алексаева

Мир будто на доли секунды замирает.

Она останавливается, словно нить натянулась между нами. Стоит, не двигаясь. Потом поворачивается чуть в сторону. Губы дрожат, но глаза нарочно спокойные.

— Извините, вам показалось. Вы, наверное, с кем-то меня путаете, — произносит она. И улыбается. Не той улыбкой, что я помню, а чужой, сухой. Кривой. Словно натянутой.

И уходит. Просто уходит… Оставив меня наедине с собой. Несколько секунд не могу вдохнуть. Потом рука сама срывается,

ударяет по столу. Бумаги разлетаются.

— Твою мать, — вырывается сквозь зубы.

Я хватаюсь за голову, тру виски. Мозг гудит. Когда делаю вдох, чувствую металлический вкус крови во рту. Я прикусил губу. Сердце бьется, будто пытается вырваться наружу.

Нет, нет, это не могло быть иллюзией. Я не мог всё это выдумать. Родимое пятно… Глаза… Голос…

Но ведь она умерла. В автокатастрофе, в которой никто не выжил. Тогда кто только что сидел передо мной?!

Отталкиваюсь от стола и вылетаю в коридор. Люди в очереди оборачиваются, кто-то о чем-то судачит, но я не слышу. Лишь кричу медсестре, сидящей за стойкой регистратуры:

— Где пациентка, которая только что выходила? Она разводит руками.

— Шла к выходу…

Бросаюсь дальше, в сторону дверей. Коридор длинный, словно стал бесконечным. На секунду кажется, что вот-вот увижу знакомую фигуру у конца, но когда выбегаю наружу, то обнаруживаю лишь пустоту. Холодный зимний ветер, серое небо, белый снег. Машины проносятся мимо. Люди торопятся, не оборачиваясь. Её нигде нет.

Ушла.

Или исчезла… Словно призрак. А может, она и была призраком? Точно дурка по мне плачет.

Стою, пытаюсь отдышаться. Голова гудит, пальцы немеют. Может, я действительно схожу с ума. Смена выдалась тяжелой, я не спал несколько ночей подряд, усталость способна творить странные вещи. Галлюцинации, последствия перенапряжения.

Но ведь пятно было. Была Эля…

Зажмуриваюсь. Перед глазами снова появляется то самое родимое пятно, расплывшееся облако.

Тело помнит. Даже если разум не хочет признать.

И вдруг я понимаю кое-что: если есть хотя бы один шанс, что моя бывшая жена жива, я не смогу остановиться.

Может, сейчас я действительно схожу с ума. Но хуже всего то, что мне это уже не важно.

Я почти лечу по коридору.

Воздух обжигает лёгкие, сердце бьётся где-то в горле, пальцы дрожат, и всё внутри гудит от одной мысли: только бы уйти отсюда.

Из кабинета до выхода из клиники всего ничего, но это расстояние дается с трудом.

Кажется, будто ноги запутались в невидимых путах, будто стены специально сузились, чтобы я не успела сбежать.

Я не оглядываюсь. Не могу.

Если увижу его взгляд, всё пропало. Он узнал. Узнал.

Чёрт возьми. Я вижу это перед собой, будто кадр застывший на экране:

побелевшее лицо Матвея, испуганные глаза, дрожащие руки. Он стоял, будто его ударили.

Родимое пятно. Проклятое пятно на теле, которое я когда-то считала милым, его любимым.

Он всегда целовал в него перед сном. А теперь по нему он узнал меня.

Я почти спотыкаюсь у двери, хватаюсь за стену. Челюсть сводит, дыхание сбивается.

Боль в груди откликается пульсом.

В голове гулом несётся одно и то же: что же теперь будет? Что будет дальше?

Его лицо было удивлённым, растерянным. Даже напуганным. Да, Матвей испугался.

Интересно, что он чувствует сейчас?