Книга После развода. Спаси нас, страница 30 – Оксана Алексаева

— Я не оправдываюсь, — Матвей продолжает. — Мне было очень непросто. Но я рад, что ты не осталась одна.

Матвей явно намекает на Славу, и я вскидываю взгляд.

— Наверное, мне стоит сказать ему спасибо, — произносит он, и на секунду в палате становится так тесно, как будто воздуха не хватает.

Я опускаю глаза. Руки сводит от напряжения.

— Мне тоже было непросто, Матвей, — выдавливаю я, чувствуя, как где-то внутри что-то туго сжимается.

— Я знаю. Тебе было хуже всех, — повторяет он почти шёпотом. Мы сидим в тишине, и только часы на стене отмеряют секунды: безжалостно и ровно.

Он смотрит на мой живот. Его взгляд мягкий, осторожный, будто боится дотронуться.

— В любом случае, — говорит наконец. — Я буду рядом с тобой. И с малышом. Каким бы ни был между нами разрыв. Я не смог стать хорошим мужем, но, может быть… — он запинается. — Позволь мне быть хорошим отцом.

У меня внутри всё ломается.

Хочу сказать «да», и в то же время хочу сказать «нет». Ни на что не осталось сил.

Может, он прав.

Я не имею права лишать ребёнка отца, что бы между нами ни происходило, ребенок не виноват.

Да, наших отношений уже не вернуть. Они умерли в ту ночь, когда я, ничего не подозревая, ехала к больной тетушке. Но мы ведь… Можем держать нейтралитет?

Почему нет?

Ради сына. Ради нового человека, который не виноват в том, что его мама и папа не вместе.

Матвей поднимается, чуть колеблется, будто ожидает, что я что-то скажу. Но мне нечего ответить ему. Внутри пусто.

Пусто так, что аж звенит.

Он делает шаг к двери, но вдруг я останавливаю его голосом. Даже не думала, что скажу это вслух:

— Почему?

Он медленно оборачивается.

— Почему, Матвей? Почему ты выбрал её? Из-за ребёнка, да? Слёзы жгут глаза, но я не отвожу взгляда.

Он качает головой.

— Я не выбирал. Я просто знал, что ты меня не простишь. Что после того, что случилось, всё кончено. Я чувствовал, что однажды ты придёшь к этой точке, когда узнаешь, и тогда это будет конец всего. Поэтому… Когда Галя заявила о беременности, у меня не оставалось выхода.

Он говорит спокойно, устало. Но я чувствую, что каждое слово даётся ему с болью.

Да, он прав. Не простила бы. И всё-таки…

Мне горько, досадно, обидно до слёз. Наш брак разрушился не потому, что кто-то разлюбил. Из-за нелепой случайности, подлости, злой судьбы.

Я пытаюсь поверить, что можно начать всё заново: только уже ради ребёнка, не ради нас с ним.

Но сердце знает: прежней Эли больше нет. И прежнего Матвея… Тоже. Умерла не только я. С нашим расставанием мы умерли оба.

После разговора с Элей никак не становится легче.

Я говорил честно, спокойно, без попыток вернуть прошлое, без сцены, без давления. Просто наконец сказал то, что копилось во мне слишком долго. И всё же ощущение пустоты не отпускает.

Да, прежнего уже не будет. Мы прошли ту точку, где можно было свернуть, и теперь между нами… Только память. Но я всё ещё хочу быть рядом. Не как муж, не как опора, а… Хотя бы как отец. Хочу держать ребёнка на руках, видеть, как он растет, слышать его смех. Пусть даже со стороны. Пусть это будет больно. Пусть рядом с ней будет другой, тот самый, который постоянно крутится около Эли, который отчаянно хочет быть с ней рядом.

Если она позволит, то я не стану вмешиваться, просто буду рядом. Этого мне достаточно.