Книга Она моя дочь?, страница 53 – Соня Вишнякова

-

Какое-то время после вечеринки я думала, что он придёт за мной. Ждала.

Иду домой из магазина и оборачиваюсь, не стоит ли машина, не смотрит кто на меня, не ждёт ли. Но никто меня никогда не ждал.

Однажды мне стало плохо, я упала дома в прихожей, не дойдя до туалета. Мама так испугалась, что вызвала скорую. Врач осмотрела меня, пощупала пульс, послушала лёгкие.

— Девочка случайно не беременна? — глянула она на маму.

— Да нет, — сказала мама неуверенно и посмотрела мне в глаза.

Я густо покраснела и помотала головой.

С той вечеринки, когда я вернулась домой в мокром платье, она смотрит на меня не так, как обычно, уже совсем по-другому. И сейчас так посмотрела.

Врачи уехали, а мама куда-то ушла. Когда вернулась, вошла в мою комнату и положила передо мной на стол коробочку.

— Иди в туалет.

Это тест на беременность.

Вот когда я поняла, что натворила.

Вышла из туалета, вынесла тест, мама глянула и села на табуретку, посмотрела в окно. Эти несколько минут, когда она молча сидит и куда-то смотрит я горю, словно в пламени.

— Мам, не молчи, — говорю дрожащим голосом.

— Кто он? — повернулась и посмотрела мне в глаза.

Я опустила взгляд. Не хочу говорить.

— Что будем делать? Какой срок?

— Четыре месяца…

— О Господи. Уронила она голову на руки, пальцами зарылась в волосах. Ты хоть понимаешь, что это значит? Скажи его имя я пойду к нему, к его родителям.

— Нет, — твердо сказала я.

— Как нет? — смотрит удивлённо, — А как мы будем жить, ты представляешь? На мою нищенскую зарплату?

Молчу. Её слова разрывают моё сердце. От страха от сомнений, от того, что я должна пережить.

— Не такого будущего я для тебя хотела, — сказала она разочарованно, с упрёком.

Знала бы она, я тоже не о таком мечтала.

Дальше было только хуже. Не от того, что мне пришлось с работы уволиться, и забыть про поступление в университет, не от того, что соседи смотрели косо и маму подкалывали, не от того, что я была слабой и немощной, почти ничего не могла делать, а маме приходилось на двух работах работать, не от этого всего. А потому, что моя любовь, та, которую я придумала, рушилась у меня на глазах, падала и горела, умирала и оставляла в моём сердце руины и пепелище.

Однажды я встретила Давида в супермаркете, он посмотрел на меня и… не узнал.

Давид припарковался в подземном паркинге. Мотор затих. Мы сидим не двигаемся, не шелохнёмся. Никто не поворачивается и не выходит из машины. Я боюсь повернуться первой и потревожить насыщенную нетерпением тишину.

Шорох, Давид повернулся, глянул на меня, ничего не сказал. Открыл дверь, вышел, обошёл с той стороны и открыл мою дверь.

Я не смотрю ему в глаза, выхожу из машины. Давид взял в багажнике мою сумку, и мы пошли к лифту. В который раз мы идём туда вместе, но сегодня на это есть уважительная причина. Самая уважительная из всех. Не знаю, как будет дальше, что мы будем делать, как жить. Пока я ничего не знаю.

Лифт поднимается на этаж, в нём мы вдвоем, каждый со своими мыслями, в одном пространстве. Не представляю, что думает Давид. Кто из нас виноват больше, я или он, у каждого своя доля вины, свои моменты.

Дверь лифта открылась, мы вышли у квартиры Давид щёлкнул замком, открыл передо мной дверь. Я вошла и остановилась. Сейчас кто я здесь, даже не догадываюсь. Ни горничная, ни девушка, ни жена. Никто.