Книга Брат мужа. Сожженная в его любви, страница 5 – Иман Кальби

Я замолчала, потому что воспоминания хлынули потоком. Те скандалы. Те дикие, бессмысленные скандалы, когда Муса орал на меня сутками, обвиняя в том, что я слишком долго смотрела в сторону Шахбана. Что я нарочно прохожу мимо него. Что я хочу его старшего брата, а он хочет меня, потому что тоже в лице меняется, как только видит. Муса, мол, с первого дня это увидел, как привез меня в дом…

— Он ревновал тебя ко мне? — медленно переспросил Шахбан. В голосе его было что-то странное. Неверие? Или понимание?

Я кивнула, утирая слезы рукой в бинтах.

— Каждый раз, когда ты приезжал, он потом неделю меня мучил. Говорил… Господи, это было безумие, я даже повторять это не хочу! А я даже не смела поднять на тебя глаза! Я боялась тебя больше всех! Просто Мусе нужен был повод! Он меня и к табуретке ревновал, если был не в настроении! Он так заряжался!

Шахбан молчал. Долго. Очень долго. Потом снова подошел к окну, снова встал спиной. Плечи его ходили ходуном. Я не видела лица, но чувствовала — внутри него сейчас происходит что-то тяжелое.

— Хорошо, — сказал он наконец. Голос сел, стал глухим. — Я поговорю с ним. Разберусь… Но и с той ситуацией, в которой тебя обвинили, тоже нужно разобраться, Элиза.

— Это клевета… Они обоврали меня… Просто отпусти, Шахбан. Я же не рабыня. Мне ничего от вашего рода, от вашей семьи не надо…

— Сейчас не будем об этом, — осек он, — потом обо всем поговорим предметно.

Повернулся.

— Пока живи тут. Восстанавливайся. В этой комнате. Тебя никто не тронет.

Он смотрел на меня долго. Потом перевел взгляд на дверь, за которой бушевал Муса.

— Я его пойду — усмирю. Сейчас сюда придет моя жена, — сказал он вдруг. — Лилиана.

Я вздрогнула от имени. Я никогда с ней не сталкивалась. Может раз, на свадьбе одного из родственников. Она даже не посмотрела в сторону пришлой русской. И в дом к Мусе тоже никогда не приезжала…

— Она принесет все, что нужно, — продолжил Шахбан. — Одежду. Предметы гигиены. Пока будешь плохо ходить, она распорядится, чтобы прислуга помогала. Ты ее не бойся. Она тихая.

Он сделал шаг к двери, остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Этот разговор не закончен, Элиза.

И вышел.

А я осталась сидеть на кровати, сжимая край пледа побелевшими пальцами. За дверью голос Мусы вдруг оборвался на полуслове. Стало тихо. Потом раздался звук пощечины — звонкой, хлесткой. И тишина.

Я зажмурилась, прижимая руки к груди. Сердце колотилось где-то в горле.

Он забрал меня. У брата. У огня. У смерти.

И теперь я в его доме. В его власти. И даже не знаю — спасение это или другая клетка…

А еще у него есть жена, которая только что вошла в комнату и посмотрела на меня так, словно бы сожалела, что меня не сожгли…

Она в платке.

Строгая, я бы даже сказала, пресная...

На фоне Шахбана совсем невзрачная.

Впрочем, я слышала, что кавказские мужчине нередко любят брать себе главных жен именно такими — чтобы были тенью мужа, чтобы их репутация была безукоризненной...

Шахбан, как поговаривают, тот еще тиран. Не удивлена, что она вся в черном...

Проходит и ставит на столик у кровати поднос, на которой и еда, и медицинские принадлежности.

В ее руках пакет. Его она тоже небрежно бросает на стул рядом.

— Тут шмотки. Переоденешься сама. Не убудет с тебя, — говорит она с грубым акцентом, — ешь тоже хорошо, чтобы он потом ко мне не придирался... еще тратить на тебя время, шлюха...