Онлайн книга «Брат мужа. Сожженная в его любви»
|
Никогда… Я никогда ее не отпущу. Не отпущу это удивительное чувство единения с женщиной… Она совсем другая, а все равно настолько моя… Я помню, что говорил ей в горах: «Если ты отдашься мне, я тебя уже не отпущу». Тогда это звучало как угроза. Как обещание силы, которая сильнее ее воли. Сейчас я понимаю — это было обещание любви. Не той, что душит, а той, что дает крылья. Не той, что сжигает заживо, а той, что согревает в любую стужу. За окном снег. Пушистые, огромные хлопья падают на Москву, укрывая город белым покрывалом. А в нашей жизни всегда теперь будет гореть очаг. И постель наша тоже всегда будет гореть… Элиза шевелится во сне, открывает глаза — сонные, чуть мутные. На губах сладкая улыбка... Смотрит на меня, и у мня сердце замирает от осознания, что в ее взгляде нет ни страха, ни сомнения… Только доверие. Только любовь… — Ты чего не спишь? — шепчет хрипловато. — Смотрел на тебя, — отвечаю, целуя ее в лоб. Не могу не улыбаться… Тако чувство удивительное… Ночью я умираю от дикой жадной похоти, когда смотрю на нее. Сейчас… Сейчас сердце разрывается от нежности… — Снилось что-то хорошее? Она жмурится, как котенок на солнце: — Не помню. Но теперь все хорошее — здесь. Я прижимаю ее крепче, чувствуя, как ее дыхание сливается с моим, как сердца бьются в унисон, как время останавливается, чтобы сделать этот миг вечным… Закрываю глаза и снова вижу Сабину — но теперь она не машет мне, а идет вдаль, по той мягкой, светлой горе, и не оборачивается. Иди, Саби. Будь счастлива там, где ты теперь. А я буду счастлив здесь. С Ней. Эпилог Спустя полтора года. Дорога в горы была такой же извилистой, как я помнила, но теперь я не вжималась в сиденье с ужасом. Теперь я смотрела на вершины, уходящие в небо, и чувствовала не страх, а странное, щемящее волнение. Бекханчик спал у меня на руках. Трехмесячный комочек счастья, завернутый в пушистый голубой конверт. Он сопел своим крохотным носиком, похожим пока на пуговку, иногда чмокал губами во сне. Нежное, еще совсем младенческое личико, но уже с характером… Наш сын… Чувствовала, как сердце разрывается от любви… — Он будет Бекханом… Всегда так хотел назвать сына… Имя, достойное самых высоких гор, — сказал Шахбан, когда впервые в родзале взял его на руки. Под капельницами и писком аппаратов мы обрели самое завершенное, самое прекрасное счастье пары. Счастье родительства. Была страсть, была дружба, было взаимопонимание и поддержка. Было прекрасное прошлое и воодушевляющее настоящее. А появилось еще и будущее. Шахбан плакал. Открыто, счастливо, не стесняясь. Да, тогда я узнала, что на свете есть слезы, которых мужчины не стесняются, даже горцы. Это слезы жизни. Наступит день, и я узнаю про другие слезы, слезы смерти, которые тоже есть в жизни каждого. Это неизбежно. Это цикл. Но сейчас… Сейчас мы были на пороге нашей весны… Бекханчик. Наш сын. Наша кровь, наша любовь, наше будущее, навсегда сплетенное воедино… Он улыбчивый. Просыпается и сразу тянет губы в улыбке, даже если просто видит над собой лицо. Добрый — это заметно. Не плачет без причины, не капризничает. Сущий ангел, говорит Шахбан. И я верю. Такой малыш не может вырасти плохим человеком. Он будет порядочным, правильным. Мы сделаем все, чтобы так и было... |