Книга Дерзкий Уайлдер, страница 112 – Ребекка Яррос

Я не могла говорить и только молча кивнула.

— Ты невероятная, Лия, — прошептал Пакстон и поцеловал меня в губы.

Этот легкий нежный поцелуй опрокинул мой последний внутренний барьер, и я осталась без всякой защиты, но почему-то мне не было страшно.

Радость наполнила каждую клеточку тела и засияла в моей улыбке, когда Пакстон подхватил меня на руки и поднял над головой. Он не сводил с меня глаз, его улыбка была игривой, сексуальной, горячей, яркой и дерзкой… как и он сам.

В этом мгновении, в этом кусочке вечности не имело значения, что наше время вдвоем ограничено и скоро закончится и что наша близость обостряла во мне все эмоции. Не имело значения, что Пакстон воплощал в себе все, чего я клялась никогда не хотеть, и что он каждый день рисковал жизнью, пугая меня до чертиков. Не имело значения, что я знала его всего пять недель. Все, что раньше было так важно, исчезло вместе со здравым смыслом, оставив чистейшие чувства, бурлящие в моей крови, поющие в каждом нерве.

Именно в это мгновение я влюбилась в Пакстона Уайлдера.

Я обхватила его лицо руками, ощущая ладонями колкую щетину у него на щеках, и сказала единственное, что могла сказать:

— Да. Я говорю «да».

Пакстон улыбнулся мне самой прекрасной улыбкой на свете, и разделявшее нас пространство наполнилось миллионом возможностей, и нас закружило в потоке заряженных частиц такого накала, какого я не испытывала никогда в жизни.

— Ты об этом не пожалеешь.

Я была слишком опьянена любовью, чтобы заглядывать дальше этих мгновений, чтобы думать о будущем или в нем усомниться. Я шагнула с обрыва и уже падала, так что теперь было поздно гадать, поймает Пакстон меня или нет, но я знала, что да. Под теплым солнцем Миконоса, на пляже Калафатис я пустилась в главное приключение всей своей жизни.

Падать было совсем не страшно.

Миконос

— Это точно нормально? — спросила я маму Пакстона, когда она раздвинула шторы на последнем окне в гостевом домике.

— Точно-точно. Вся его братия приедет через пару дней и захватит дом. И тогда прощай тишина и покой. Поверь мне, я знаю.

Я оглядела просторную светлую комнату. Три стены — сплошное стекло. Дом словно был частью окружающего пейзажа с видом на Эгейское море. Здесь были ванная, небольшой кухонный уголок, обеденная зона и… огромная двуспальная кровать.

— Тогда вам, наверное, стоит перебраться сюда самой, — сказала я.

Она взмахнула рукой, и ее глаза заблестели, точно как у Пакстона.

— О нет. Меня здесь не будет. Как только появится этот бродячий цирк, я уеду в Париж на неделю. Я очень люблю сына, но пусть он справляется без меня. К тому же Брендон приедет в Париж по делам, и я обещала его навестить.

Я бросила сумку у изножья кровати и подошла к ней.

— Пакс и Брендон… они не очень-то ладят, да? — спросила я, зная, что перехожу все границы.

Она покачала головой:

— Брендон — вылитый отец. Прямолинейный и деловой. Пакстон… он точно такой же, как я. Если купить им яхту, Брендон будет оценивать ее стоимость и ее место в активах. Пакстону интереснее, какая у нее максимальная скорость. Никто из них не пытается изучить мир другого. По иронии судьбы именно по этой причине мы развелись с их отцом. Даже вся любовь в мире не в силах связать воедино две души, которые слишком упрямы, чтобы пойти на уступки. Боюсь, это все, чему Пакстон научился в личных отношениях… в любви. — Она тяжело вздохнула. — Твои родители все еще женаты?