Книга Дерзкий Уайлдер, страница 18 – Ребекка Яррос

— Да, и ты видела, чем все закончилось.

— Мы узнаем, что случилось с тормозными узлами. Найдем подвесы и выясним. Наверняка их забрал кто-то из наших и унес на хранение раньше, чем до них добрался Бобби. Не переживай.

Я надеялся, что так и есть: случайный сбой в механизме, быстрая «зачистка местности», — но что-то свербело на краешке сознания, какая-то смутная мысль, что тут дело нечисто, и я не мог понять, что именно меня беспокоит.

— Да, давай найдем подвесы. Поговорим позже.

Я повернулся к толпе и начал прикидывать кратчайший путь к отступлению.

— Пакс, она не кричала.

— Что? — спросил я, обернувшись.

— Она не кричала, пока вы спускались. И даже когда ты сбросил ее в бассейн. Она не кричала. Ей наверняка было страшно, но она не подала виду. Помни об этом, когда пойдешь извиняться.

— С чего ты решила, что я пойду извиняться?

Я никогда не извиняюсь. Никогда. Зачем извиняться, если все твои поступки и привели тебя в ту точку, где ты сейчас? Ты копишь опыт решений и действий и становишься тем, кто ты есть. Даже самая эпичная ошибка — это всего лишь еще одна нить, что вплетается в полотно твоей собственной истории.

— Я видела, как ты на нее смотрел. Поверь мне, ты извинишься. Если не за сегодняшнее происшествие, то за что-то другое.

В Пенни меня бесит только одно: она почти всегда права.

* * *

Прежде чем постучать в дверь, я еще раз огляделся по сторонам и убедился, что в коридоре никого нет. Пенни была права: я не хотел, чтобы Лия оказалась в центре бури сплетен, но я пока что не мог так вот запросто вломиться к ней в комнату через балкон, особенно после ее замечания о непрерывном доступе.

Дверь распахнулась, и Лия сердито уставилась на меня. Она была в простой белой майке и пижамных штанах, лицо сияло после душа. Черт возьми, ну почему у нее такая потрясающая фигура?! Почему она не могла быть обычной? Стервозной? Страшненькой? Мое к ней влечение уже начинало пугать.

— Чего тебе надо, Уайлдер? — спросила она, скрестив руки под своей идеальной грудью. Но я не смотрел на ее грудь. Нет, нет, нет. Мой взгляд был прикован к ее лицу, и там он и останется. Она чуть наклонилась вбок и посмотрела мне за спину. — А где твой легион камер и восторженных поклонниц?

Я поморщился:

— Никаких камер. Никаких поклонниц. Можно войти?

Она выгнула бровь.

— А если я скажу «нет»?

— Тогда мне придется сидеть под твоей дверью, пока не появятся камеры и поклонницы.

Она фыркнула, но все-таки отступила в сторону, пропуская меня в прихожую. Дверь за нами закрылась, и Лия прошла со мной в гостиную, которая была меньше, но уютнее моей. Я провел руками по еще влажным плавкам, чтобы с них не натекла лужа воды, на которой Лия могла поскользнуться.

— Мне нравится эта комната.

— Хорошо, раз уж ты платишь за эту каюту. Сколько у меня времени до того, как примчится съемочная группа и станет ломиться в дверь? Потому что я их сюда не пущу. На это я не подписывалась, Уайлдер.

— Пакстон, — поправил я. — Для всего остального мира я Уайлдер, но нам предстоит проводить много времени вместе, так что не хочется поддерживать этот публичный имидж еще и перед тобой, если ты не против. — Мда, прозвучало совсем уж по-идиотски. В этой девушке было что-то такое, от чего каждый мой нерв напрягался до предела, что-то, что заставляло меня забыть о моей репутации непробиваемо крутого парня, которую я так упорно оттачивал последние несколько лет. Одного взгляда на ее скрещенные руки хватало, чтобы понять: эта девушка — эта загадка — огородила себя стеной толщиной в два километра. Стеной, которую мне отчаянно нужно пробить, если мне хочется, чтобы она была счастлива и довольна и чтобы ее волновало, сдам я экзамены или нет. — И никаких камер. Им сюда хода нет. Твоя каюта — запретная зона для камер и съемочной группы.