Книга Развод. Больше не вместе?, страница 59 – Ирма Шер

И все идет по привычной схеме.

— Но вот в этот раз я решила нарушить схему и приехала, — говорит она, и в ее голосе звучит что-то новое, похожее на решимость. — Я решила подать на развод. Устала.

Я киваю, понимая ее лучше, чем она может себе представить.

— А вы, Тая, попались на удочку? Или все-таки нет? — спрашивает она, и в ее взгляде нет осуждения. Только любопытство.

— Нет, — качаю головой. — Мне сейчас отношения не нужны. Я развожусь с мужем. А сюда приехала, чтобы не видеть и не слышать его.

— Что, не хочет отпускать? — она наклоняется ближе, и я вижу в ее глазах понимание.

— Думаю, он просто не привык, что последнее слово остается не за ним, — отвечаю, и мне вдруг захотелось рассказать ей больше. Выговориться. Поделиться той болью, что ношу в себе последнее время.

— Я застала его с моей подругой. Которая до этого говорила мне, что он изменяет мне со своей коллегой. Я увидела их в гостиничном номере. Не стала разбираться, ведь и так все понятно, и ушла. Подала на развод. У меня тридцать дней, пока нас официально не разведут. И встречаться с ним я не хочу.

Лена молчит, глядя на меня. Потом тянется через стол и накрывает мою руку своей.

— Вы сильная, — говорит она просто. — Я не могла найти в себе силы, чтобы решиться на такой шаг.

— Вы тоже сильная, — отвечаю. — Раз решились сейчас.

Она улыбается, грустно, устало, но искренне.

В компании Елены молчать было комфортно. Музыка играла фоном. Где-то снаружи гремели фейерверки, раскрашивая небо яркими огнями — золотыми, красными, зелеными. Люди вокруг смеялись, танцевали, целовались.

Но для меня праздник уже закончился.

Мы сидели за столом, две женщины, обманутые, уставшие, но все еще держащиеся. И в этом молчании было больше понимания, чем в любых словах.

— Знаете, что самое страшное? — тихо произносит Лена, глядя на свой опустевший бокал. — Не измены. Не ложь. А то, что в какой-то момент ты понимаешь, что тебе все равно. И вот это самое страшное. Когда перестаешь чувствовать боль.

Я киваю.

Понимаю.

Потому что сама стою на пороге этого «все равно».

И не знаю, хорошо это или плохо.

Первое января. Новый год наступил, а я так и не сомкнула глаз.

Лежу в темноте и смотрю в потолок, и слова Елены крутятся в голове, как заезженная пластинка.

«Знаете, что самое страшное? Не измены. Не ложь. А то, что в какой-то момент ты понимаешь, что тебе все равно».

Все равно…

Два простых слова, а какой вес они несут. Какую пустоту за собой тянут.

Елена знает. Она годами знала, что ее муж устраивает себе эти «каникулы». Что простыми комплиментами часто не обходится. Что короткие романы для него, как глоток воздуха. А для нее — это маленькая смерть. Каждый раз. Каждый год.

И она молчит. Терпит. Ждет.

Пятнадцать лет.

Я переворачиваюсь набок, обхватываю подушку руками. За окном уже рассветает. Небо из черного становится серым, потом бледно-розовым. Горы проступают силуэтами, четкими и величественными.

Николая я больше не видела. После того как он демонстративно ушел из ресторана, он словно растворился. Да и смысла встречаться не было. Мне нечего ему сказать.

Он играл. Я не играла. Вот и вся разница между нами.

К утру мне нужно уезжать. Домик забронирован только до одиннадцати. Я думала продлить, но, когда пришла на ресепшен, выяснилось, что все занято. Полностью. До конца января.