Книга Развод. Больше не вместе?, страница 98 – Ирма Шер

— Регина, — говорю я четко. — Ты семь лет сидела вот за этим столом и слушала меня. Всё, что я рассказывала тебе про нас. Про наши трещины, про усталость, про то, что между нами не так, ты слушала. Чтобы знать, куда надавить, чтобы было побольнее.

— Я использовала то, что было. Не придумывала.

— Нет. — Я складываю руки на столе. — Ты шла к нему намеренно. Алена рассказала мне всё. Про вашу сделку, про шантаж, про тот вечер в гостинице. Ты это организовала. Ждала, когда я приеду и увижу, как он изменяет мне с тобой. Это не «оказалась рядом» — это было спланировано.

Что-то в её лице чуть меняется. Нет, не раскаяние, а перестройка. Она понимает, что я знаю больше, чем она рассчитывала, когда шла сюда.

— Алена, удобный свидетель, — говорит она усмехаясь.

— Камеры в отеле тоже?

Пауза.

Она смотрит в окно. Долго. За стеклом видны огни города, чужие жизни, чужие вечера. Потом разворачивается ко мне, и я вижу, что-то в ней становится честнее. Привычная маска не слетает. Но за маской на секунду проступает что-то живое. Оголенные нервы.

— Знаешь, что такое жить с человеком, который контролирует каждый твой шаг? — говорит она. Тихо. Без интонации. — Не только, куда пошла и с кем. Всё. Как одеваешься. Как смеёшься. Кому звонишь. Я столько лет спрашивала разрешения. На всё.

Я молчу.

— Я любила его, Тая. Искренне, по-настоящему. Как умеют любить наивные молодые девочки, которые верят, что если отдать всё, то получишь всё обратно. Я верила в брак. В семью. В то, что это навсегда. — Она усмехается, и в этой усмешке нет ни капли веселья. — А он просто хотел молодую и управляемую. Он был рядом. А всё моё — мои мысли, моё тело, мои желания, мои подруги, моя жизнь — всё это было только с его разрешения. Или не было совсем.

Она смотрит в бокал.

— Когда мы развелись, я первый месяц не знала, как ходить в магазин одной. Не знала, что выбрать, если никто не говорит, что надо. Понимаешь? Я разучилась хотеть. Он так методично убирал всё моё, что, в конце концов, убрал меня саму. И то, что осталось — это была не я. Это была его удобная копия.

В ресторане негромко играет музыка. За соседним столиком смеётся какая-то пара так беззаботно и легко. Жизнь продолжается вокруг нас, не замечая, не останавливаясь.

— А потом, — продолжает она, и голос её становится тверже, — я поняла одну простую вещь. Нет никакой любви, Тая. Есть расчёт. У каждого свой, просто не все честны насчёт этого. Он хотел молодую и красивую — это его расчёт. Я верила в любовь — это был мой. Я проиграла, потому что играла по правилам, которые сама же и придумала. Все мужчины одинаковые. Твой Рома, мой бывший, любой другой. Они берут молодость, пока она есть. А потом берут следующую молодость. Это не жестокость — это просто природа. И пока ты веришь в любовь, ты просто удобная. Та, что ждёт и прощает. А они берут это как должное.

Она смотрит на меня, но в глазах пустота. Ее слова отдаются внутри меня глухим эхо. И почему-то в горле начинает першить.

— Я просто перестала быть удобной. И перестала делать вид, что всё это называется как-то иначе.

Я смотрю на неё долго.

На эту красивую, сломанную, абсолютно убеждённую в своей правоте женщину. И я понимаю её. По-настоящему понимаю, может быть впервые. Понимаю, откуда это всё. Понимаю, какой ценой далась ей эта холодная свобода. Но понять, не значит принять.