Книга Это война, братишка, страница 26 – Кристина Римшайте

Возвращаюсь на кухню и наливаю два стакана компота: один ставлю на тумбочку Макса, второй – возле Мича.

Долго ещё занимаюсь, читаю пособие и периодически заглядываю в комнату. Макс так и лежит в той же позе, даже не разделся. В районе одиннадцати звоню маме.

— Привет, родная, – радостно произносит мама.

— Как ты, как Макс?

— Какой Макс? – искренне удивляюсь.

— Камила, – укоризненно произносит мама.

— Ладно-ладно, – сдаюсь я. – У нас всё отлично: мы уже основали культ Максима и Камилы, живем душа в душу, просто умиление. Мой брат – настоящий ангел.

Мама тихо смеется.

— Ну хоть не убили друг друга, и то хорошо. Как учеба?

— Никак, не началась ещё, я же говорила. Появились знакомые, в субботу в парк пойду кататься. А вы как?

— Ты без Максима не ходила бы. Мало ли, разобьёшься, – осторожно произносит мама. Я начинаю злиться. Куда ни плюнь, попадешь в Максима.

— А с Максимом я не разобьюсь?

— Он сможет помочь, – настаивает мама.

Корчу рожу и выдыхаю.

— Ладно, мне пора. Спать. Олегу привет.

— Передам. Люблю тебя.

— А я тебя, – улыбаюсь.

Кладу трубку и ложусь спать, чувствуя странное опустошение.

Глава седьмая

Камила

Утро начинается странно. Хотя бы потому, что затекло всё тело и чувствую себя замороженной камбалой. Открываю глаза и ничего не понимаю. Лежу на спине, руки вдоль туловища, ноги ровно, и я не могу пошевелиться. Только пальцы двигаются, и голова.

Сначала сильно пугаюсь: думаю, меня парализовало. Пытаюсь вертеться или подняться, ничего не выходит. Но тело я всё-таки чувствую, когда напрягаю, и это немного успокаивает. Я накрыта одеялом и не могу увидеть, что является причиной моего паралича. Стараюсь не поддаваться панике, хотя мне страшно. Сглатываю и зову Макса.

Брат приходит незамедлительно: голый по пояс, с полотенцем на плече. Бодрый, свежий и отдохнувший. Он улыбается во весь рот и садится у меня в ногах, очень довольный собой.

— Я не могу пошевелиться, – растерянно шепчу.

— Я знаю, – спокойно произносит гад. – Видишь ли, дорогая моя зараза, ты пришита.

— Что? Как так, пришита? – хватаю воздух, пытаясь дернуться.

— Так. Белыми нитками. Но тебе должно быть приятно: рядом с тобой полночи сидел чертовски очаровательный я, – ржет эта сволочь.

— Какой же ты идиот! – выкрикиваю, приподняв голову. – Я ещё волновалась за тебя: пить принесла, каждые полчаса заглядывала… – вырвалось непроизвольно. Макс на мгновение стал серьёзным.

— Ты волновалась? – чуть сиплым голосом спросил, гипнотизируя зеленым взглядом.

— Нет, бля! – безумно злюсь на этого говнюка. – Я проверяла, не пора ли звонить в бюро ритуальных услуг. А то, знаешь ли, трупы имеют свойство вонять!

Макс усмехается и треплет меня по голове, пытаюсь его укусить хотя бы. Не выходит.

— Ладно, зубастая моя, – хохочет гад. – Мне нужно услышать от тебя два положительных ответа, и ты свободна.

Подавилась от возмущения, но всё же спросила:

— Вопросы озвучь для начала, умник.

Макс сделал вид, что задумался, и потер подбородок. Как дала бы ему… по голове.

— А ты знаешь, я их уже озвучивал. Предложения всё те же: субботу и воскресенье ты проводишь со мной.

Сильно удивляюсь его наглости, но также испуганно отмечаю, что мне это нравится. Нравится, что он настаивает, и не могу отрицать, что сама хочу пойти. Дело дрянь.