Книга Это война, братишка, страница 28 – Кристина Римшайте

— Как пара, – поясняет девушка. О, как это не вовремя!

— Сесиль, – я трогаю её за руку и виновато улыбаюсь. – Ты хорошая девчонка, но я иду с другой. Да и какой в этом смысл – идти вместе, если всё равно там встретимся, – стараюсь сгладить неловкую ситуацию. Мне совсем не хочется обижать девушку.

— Оливия сказала, ты идешь с сестрой, – хмурится она.

Я выдыхаю, натянуто улыбаясь. Вот кто эту… диву за язык тянул? Теперь мне совсем не хочется, чтобы все знали, что Кам – моя сестра, и относились к ней соответствующе.

— Да, и я полночи шил, чтобы она согласилась, – весело улыбаюсь, вспоминая смешную и растерянную Камилу. «Я не могу пошевелиться», – такая трогательная была в тот момент и беззащитная. Мне даже расхотелось её освобождать. – Извини, – передергиваю плечами и ухожу.

Камила

— В общем не получается у меня завтра с вами в парк пойти, – огорченно произношу, но в глубине души понимаю, что несильно расстроена. Это злит меня. Что бы я себе там ни твердила, знаю: в Максима просто влюбиться, как два пальца об асфальт, чёрт возьми! Он веселый, как клоун, сбежавший с арены цирка, озорной, как пудель Артемон, и вообще, чертовски привлекательный, как «Хуго Босс». Правда, также я знаю, что девушек он не особо ценит, постоянно купаясь в женском внимании. И это не пустой вывод, основанный ни на чем. За три года у него не было ни одной постоянной девушки. В журналах нет ни слова о том, что Максим Градов, солист «Парадис», хоть раз за кем-то серьезно ухаживал и что ухаживал вообще. Одно время его подозревали в гомосексуализме. Да и вообще, о чем я только думаю, он же мой брат!

— Жаль, – отзывается Аманда. Мы идем в главный корпус относить табель с посещаемостью семинаров. Своего рода отчетность. – Мы уже настроились.

— Мы можем пойти сегодня, – беззаботно предлагает Лесли.

— Слушай, а это идея! – радостно поддерживаю и хлопаю парня по плечу. – Значит, сейчас всё сдаем, обедаем и идём. Скейт, как всегда, при мне.

— Эй! Подожди! – нас кто-то окликивает. Мы одновременно поворачиваемся. Я вижу какого-то незнакомого парня, и буквально перед носом вырастает довольный собой футболист. Сегодня он просто светится: на парне белая рубашка, небрежно повязанный галстук, черные классические брюки, светлые волосы торчком и оскал до небес.

— Так и знал, что ты не глухая, а просто маленькая обманщица, – ласково протягивает он.

Мне бы растеряться… но вот незадача, я забыла, как это делается.

— Аллилуйя! – выкрикиваю, вскинув руки к небу. – Свершилось! Люди добрые, – обращаюсь к прохожим, что косятся на меня, как на сумасшедшую. Кто-то улыбается, кто-то крутит пальцем у виска. – Свершилось божественное чудо! Теперь я могу слышать этот удивительным мир. Спасибо тебе, милый человек, – кланяюсь в пояс растерянному парню. На него тоже все смотрят. – Ну, всего доброго, – козырнула двумя пальцами, подхватила Аманду и шустро почесала на второй этаж под прожигающим взглядом парня.

— Ты уверена, что колледжем не ошиблась? – смеется Лесли. – Кинематограф многое потерял.

— Ты была глухая? – скептически спрашивает Аманда и поглядывает назад. Жалко мне её, зря она на этого мудака запала.

— Временами, – пожимаю плечами. – Как павлинов вижу, так слух пропадает. И зрение.

Мы сдали в деканат табели и зашли в столовую, чтобы получить полноценный обед и уже оттуда отправиться в парк. Я взяла себе тарелку грибного супа и салат. За пироженками не пошла. Развернулась и чуть не врезалась в стоящего позади парня.