Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 108 – Суджата Масси

Рыжие волосы считались признаком недокормленности, так что Первин уловила мысль Сунанды. По описанию инспектор походил на Вогана – и он же допрашивал Мириам Пенкар.

— Давайте начнем с самого начала. Как я слышала, вы сказали Гите, что хотите со мной увидеться. Почему?

— Из-за разговора с вашим отцом, – пробормотала Сунанда. – Мы с ним говорили в саду утром в пятницу. Он спросил, знаю ли я кого-то, кто заплатил бы барристеру. Мне было очень стыдно, что я никого не смогла предложить, но у меня отложены кое-какие деньги, а еще мне должны расчет в Бхатия-Хаусе.

— Вы сказали отцу, что собираетесь за ними сходить?

Сунанда покачала головой:

— Я не хотела говорить – вдруг ничего не получится. Гите сказала, что пойду в город повидаться с вами, потому что надеялась, что вы отвезете меня в Бхатия-Хаус на машине.

Первин понимала: отец знать не знает, что спровоцировал Сунанду. Впрочем, Первин и сама не без греха.

— Я пытаюсь вспомнить, говорила ли я вам, что, поскольку вы под залогом, вам запрещено входить в Бхатия-Хаус.

Сунанда горестно скривилась:

— Не знаю. Я почти ничего не помню из того дня.

— Ну, сделанного не воротишь. – Первин вздохнула. – Сядьте поудобнее и расскажите, что случилось после того, как вы вышли из моего дома.

— Когда я вышла, было еще прохладно, – начала Сунанда, отступая в сторону и опускаясь на пол у стены. – Но еще в Дадаре мне стало очень жарко, рана заболела. Я спросила дорогу у торговца, он сказал, что до Форта пешком часа четыре. А до Гхаткопара меньше двух. – Сунанда бросила на Первин удрученный взгляд. – Когда я шла по Агра-роуд, меня узнал один возница и подвез бесплатно. Потом я за пятнадцать минут дошла до Бхатия-Хауса.

Первин задумалась о хронологии действий полиции.

— А когда вы заходили в ворота Бхатия-Хауса, вы видели охранника?

— Я зашла по-другому – через соседнее поле. Увидела детей, они играли с Чандини, с другой айей, – пояснила она Первин. – Они меня заметили. Ишан подбежал ко мне, за ним и остальные.

— А потом? – спросила Первин.

До того Сунанда сидела, привалившись к стене, а сейчас немного передвинула ноги.

— Ишан очень переживал – решил, что я от них ушла. Я не хотела ему говорить, что меня арестовали. Сказала, что еще приду повидаться. Дети обрадовались. Тронули мне сердце, я даже заплакала.

— Вы долго с ними пробыли?

— Недолго, – ответила Сунанда, и на глаза ей навернулись слезы. – Чандини боялась, что меня увидят, поэтому я пошла в дом.

Сунанда описала, что пробралась внутрь через черный ход – его не запирают.

— Из-за угла вышла Ошади, увидела меня, очень удивилась. Сказала, что мне нужно уходить, иначе будет беда.

Первин прервала записи.

— И вы ушли?

— Я сказала Ошади, что мне обязательно нужно получить расчет. Она ответила, что сегодня ни в коем случае нельзя беспокоить Уму-бхабху, потому что заболел сэр Дварканатх. Но я все равно решила попробовать, раз уж приехала в такую даль. Не хотелось возвращаться с пустыми руками.

Сунанда описала, как попрощалась с Ошади и вышла из дома, а потом тихонько вернулась по наружной лестнице.

— Но почему вы вернулись, если вам отказали? – Первин старалась говорить без укора, но ее очень смущало, что Сунанда раз за разом поступала наперекор ее советам. В суде это будет выглядеть подозрительно.