Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 112 – Суджата Масси

— Да. Мы можем ее потерять. – Первин, размышляя, поерзала на кресле. Придется приспосабливаться к новым обстоятельствам. – Пусть колыбелька Хуши стоит в моей комнате. Но я буду спать в своей постели.

Растом поставил бокал и вгляделся в сестру:

— Ты не в курсе, что спать в одной комнате с Хуши просто ужасно?

— Я, как и ты, не люблю, когда меня будят по ночам. Но Хуши моя племянница, и я сделаю все, чтобы стать достойной тетей. Если Хиба будет рядом, мы справимся.

Договорив, Первин вдруг поняла, что соседство Хуши уже не кажется ей таким ужасным, как несколько дней назад. Многое успело измениться.

— Отношения тети и племянницы – ценнейшая вещь, – одобрительно заметила Камелия. – Да и ребенку полезно спать в одной комнате с родственницей. Совершенно не обязательно с отцом или с матерью.

— Кстати, об отцах: а где папа? – поинтересовалась Первин.

— Пошел к Бэнкерам, – сообщил Растом. – Попытается сгладить ситуацию, только я уверен, что ничего у него не получится.

Первин поднялась наверх, помедлила, прежде чем зайти в комнату, которая ей больше не принадлежала. Под потолком, как всегда, вращался вентилятор, а вот занавески были задернуты, и в комнате пахло кокосом. Первин принюхалась – где же зловоние, – но ничего не почувствовала.

Она подошла к колыбельке и увидела, что Хуши спит на спине, глазки закрыты, на щеках тень от ресниц. Она напоминала ангельскую куколку.

С балкона с легким шорохом вышла новая айя. Первин очень впечатлилась тем, как уверенно Хиба ее поприветствовала; понравилось ей и то, что вместо скучного бежевого или белого на ней было веселенькое желто-голубое набивное хлопковое сари и такая же блузка. Сияние здоровой кожи усиливало кокосовое масло, блестящие черные волосы выглядывали из-под кромки розового хиджаба.

— Я вам так благодарна за то, что вы откликнулись в первый же день, – сказала Первин, повторяя правой рукой приветственный жест-адаб. – Пожалуйста, называйте меня Первин-бехен.

— Я счастлива войти в ваш дом, Первин-бехен. – Хиба дружелюбно улыбнулась. – Доктор Пенкар сказала, что у вас очень хорошая семья и вы нуждаетесь в помощи.

— Что вы думаете про Хуши? Сейчас-то она спит, но иногда так плачет! – сказала Первин, бросая взгляд на колыбельку.

— С маленькой все в порядке. Просто она была голодна. Теперь научится спать. Я буду учить ее держать головку. Ей сегодня уже делали массаж?

— Массаж? Не знаю, я днем редко бываю дома. – Первин не могла понять, почему Хиба не спросила Камелию.

— Ежедневный массаж очень важен для младенцев, – объявила Хиба, подходя к колыбельке и одобрительно глядя на спящую девчушку. – Дамы, члены семьи, иногда предпочитают делать его сами, но я с удовольствием их заменю. И вам покажу как.

Хиба говорила так, будто Первин, как тетя, несла непосредственную ответственность за ребенка. Вроде бы это должно было Первин задеть, но ей почему-то понравилось.

— Я с удовольствием поучусь. И пожалуйста, скажите откровенно, удобно ли вам будет спать на балконе. Вы, наверное, уже заметили нашего попугая Лилиан.

— Я люблю птиц. Она уже поела у меня с руки. – Хиба пошевелила пальцами. – Птицы мне напоминают о доме – там они постоянно поют утром, днем и ночью.

— Вы не из Бомбея? – спросила Первин.

— Я из Лонавалы. Там живут мои дети, под надзором моих родителей.