Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 141 – Суджата Масси

— Вот, держи.

У Растома затряслись руки.

— Ты не понимаешь. Я не умею держать младенцев. Вдруг уроню!

— Не уронишь, если не станешь отвлекаться, – успокоила его Первин. – Только поддерживай головку. И она любит качаться на качелях.

Когда Растом начал раскачиваться, Хуши устремила на него взгляд своих нежных карих глаз.

— Пока не плачет. Только… смотри! – Голос Растома сел. На губах Хуши появилась пена, а потом по лицу побежала белая струйка.

— Молока переела, – сказала Первин, поднимая девочку стойком и кладя ее голову Растому на плечо. Растом неловко придерживал дочь, пока Первин легонько постукивала ее по спинке. – Прости, что испачкали тебе судру, – улыбнулась Первин. – В следующий раз придешь к ней – захвати чистое полотенце.

— Ладно, – буркнул Растом. – Ну расскажи, как там Гюльназ. А то ты все отлыниваешь. И папа молчит.

— Он почти ничего не знает – в дом его не пустили, – невозмутимо сообщила Первин. – Гюльназ просила передать, что любит тебя.

— И все? Она к тебе вышла – и оказалось, что больше ей нечего сказать? Она собирается обратно? – Голос Растома охрип от волнения.

Первин тщательно подбирала слова:

— Она считает, что не справилась с материнскими обязанностями и ты ее за это коришь.

— Верно, – не стал отрицать Растом. – Но мне стыдно за то, в какой форме я ей это высказал. Я мог быть добрее. – Он посмотрел на Хуши, медленно поднял руку, поднес к ее волосам. – Если я ее поглажу, я ей не поврежу череп?

— Нет, конечно, – ответила, скрывая улыбку, Первин. – У нее кудри в точности как у тебя. Толстый защитный слой.

Растом начал робко поглаживать дочку по голове, а потом спросил:

— Ну и когда она вернется?

— Про это она ничего не сказала. – Первин наблюдала за лицом брата: выглядел он невозмутимее, чем она ожидала.

— А про Хуши она спрашивала? – спросил он натянуто.

Первин помедлила – не хотелось слишком расстраивать Растома.

— Я попыталась ей рассказать, как все хорошо устроилось, но она не проявила никакого интереса. Мне кажется, лекарства, которые она принимает по настоянию матери, лишают ее понимания, что ей бы лучше вернуться к нам.

— Вот и хорошо, – пробормотал Растом.

Первин изумленно вскинула на него глаза:

— Ты вообще слушаешь?

Хуши загулила, Растом восторженно посмотрел на Первин:

— Она со мной разговаривает! Только что она хочет сказать?

— Наверное, что очень тебя любит, – ответила Первин, которой важнее всего было придать брату уверенности в себе. – А еще твоя дочка прекрасно понимает, что ты ее тоже любишь. Но я не позволю тебе уклониться от серьезных вопросов, которые мы обсуждаем. Не исключено, что Гюльназ дают слишком сильнодействующее лекарство.

— Так ей и надо, – пробормотал Растом. – Потому что это Гюльназ дала Хуши сильнодействующее успокоительное на следующий день после возвращения домой. Сама она это отрицает, но я знаю правду.

Первин медленно, ошарашенно осмысляла его слова.

— Но Гюльназ сказала, что это сделал кто-то другой!

— Я нашел бутылку из-под шерри среди детской одежды. – Растом стал активнее гладить Хуши по голове. – Как она туда попала? У айи не было ключа от поставца, где мы храним спиртное.

— А! – Первин помолчала, вспомнив собственную уверенность, что спиртное взяли именно в гостиной у родителей, ведь Камелия совсем недавно выбросила полупустую бутылочку с тодди. – А сколько всего ключей от вашего поставца?