Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 143 – Суджата Масси

Растом усмехнулся и встал.

— Пойду переодену судру. Спасибо, Первин.

Едва Растом вышел с балкона, вернулись обе служанки.

— Мужчины приходят за улыбками, а как нужно вымыть ребенку попку – их и след простыл! – возмутилась Гита.

— Да, нам нужно поменять подгузник. – Хиба протянула к девочке руки.

— Вы же меня научили как, – вмешалась Первин. – Помните?

— Вы не обязаны…

Первин рассмеялась:

— Если сама не попробую, так и Растома не научу.

В десять Гита ушла спать в домик, а в половине одиннадцатого Хиба закончила кормление и уложила сонную девочку в колыбельку. Принесла циновку с балкона в комнату, объявив, что Лилиан нынче слишком расшумелась.

— Думает, что скоро пойдет дождь. И зовет его! Все животные так делают, – объяснила Хиба.

— Ничего, спите здесь. – Первин умылась, переоделась ко сну, забралась в кровать, опустила москитную сетку. С собой она прихватила позаимствованную у Гюльназ книгу о развитии детей, написанную на гуджарати, – там перечислялось множество полезных рецептов и процедур.

Книга была далеко не такая занимательная, как «Женщины и новая раса», зато там многое говорилось о том, что будет происходить с Хуши в ближайшие месяцы. Быстро перегрузившись подробностями, Первин заложила страницу закладкой, поставила книгу на полку. Возвращаясь в постель, посмотрела на колыбельку и попыталась представить себе, как Хуши – пухлая, десятимесячная – ползет по полу. Но перед мысленным взором то и дело вставала Гюльназ. Рассказ Растома про найденную бутылку из-под шерри выбил Первин из колеи, тем более что Гюльназ еще и обвинила в своем поступке другую.

И тут Первин подумала: а может, Таджбану Бэнкер тоже заметила что-то странное и необъяснимое в поведении дочери? Она же чаще других навещала Гюльназ в лечебнице. Именно она сказала Первин, что лучше на некоторое время разлучить Гюльназ с Хуши. Потому что Хуши нужен покой.

У Первин пересохло в горле. Получается, Таджбану действовала не из эгоистических соображений, она пыталась защитить свою внучку.

Одно представлялось неизбежным: рано или поздно Хуши начнет задавать вопросы о том, почему ее бросила мама. И даже заподозрит, что Мистри разлучили их намеренно. И это станет трагедией, справиться с которой не помогут никакие слова.

Первин снилось, что она держит Хуши на руках. Они вдвоем наслаждаются блаженным покоем на балконе, но вот прямо на них летит птица. Это Лилиан, не игривая, а рассерженная, она дерет Первин когтями и громко кричит.

Очнувшись, Первин услышала попискивание Лилиан и негромкий кашель – явно кашляла Хуши.

Видимо, звук был таким тихим, что Хиба не проснулась, потому что, дернув за цепочку на ночнике, Первин ее не увидела. Вспомнив, как это опасно, если лежащего ребенка стошнит, Первин кинулась к колыбельке. Отвела в сторону москитную сетку, подхватила девочку на руки.

Прижала к груди, похлопала по спинке. Хуши не срыгнула ни молока, ни желчи, а тонкий хлопковый подгузник сидел плотно и был сухим.

Хуши кашлянула снова, а Первин почувствовала, что снаружи тянет дымом. Прижав к себе племянницу, она вышла на балкон, откуда открывался вид на медленно колышущийся столб дыма и красное пламя. Птицы, обычно молчащие по ночам, перекрикивались и перелетали с дерева на дерево. Лилиан металась в клетке и испуганно пищала.