Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 198 – Суджата Масси

— Миссис Стоув, если вы хотите помочь, принесите, пожалуйста, чистые кухонные полотенца и миску воды, – оборвала ее Мириам. – И пусть вызовут карету скорой помощи. Я не вижу смысла извлекать пулю здесь, когда в Европейской клинике есть грамотные хирурги.

— Мы уже позвонили в Парсийскую клинику, – произнес, задыхаясь, Нариман, подавая Мадлен стопку полотенец.

Президент клуба Ксеркс Бхесания сделал шаг вперед.

— Прошу внимания! Предлагаю всем вернуться в зал! – зычным голосом возвестил он. – Мы уже забаррикадировали вход на галерею. Никто в зал не проникнет, а бар по-прежнему открыт!

Первин вспомнила про несчастный случай на чаепитии у Умы – после никто уже не смог вернуться к нормальному общению. Тем не менее почти все побрели обратно в танцевальную залу. В конце концов, там вроде как было безопасно и продолжали наливать шампанское. Видимо, подумала Первин, все решили, что преступник сбежал. Тут она сообразила, что, кроме нее, оружия не видел никто. Необходимо все рассказать представителям бомбейской полиции, когда они прибудут на место, – хотя Прескотт наверняка попытается взять все руководство на себя.

После этого она увидела лицо Колина. Он стоял за спиной у ее отца, и Первин, не удержавшись, послала ему слабую улыбку. Джамшеджи обернулся, задумчиво оглядел Колина:

— Сэр, я вроде как вас где-то видел. Мы знакомы?

— Меня зовут Колин Сандрингем…

— А, да. Вы нам очень помогли в прошлом ноябре. Во время визита принца Уэльского. – Джамшеджи приветливо улыбнулся. – Ну и вечерок выдался, верно?

— Да, – ответил Колин, явно ошарашенный расположением Джамшеджи. – Интересно, куда пошел инспектор Прескотт? Я хотел ему сообщить, что случайно выяснил одну вещь: в клубе есть вторая лестница, она проходит через кухню. По ней можно подняться на крышу, а можно ли выйти на улицу, я не знаю.

— Если честно, я тоже не знаю. Нужно спросить у сотрудников – от них и так куда больше толку, чем от нашего славного инспектора. – Джамшеджи взял Колина за локоть и повел к директору клуба.

С расстояния метров в семь Колин обернулся и умоляющим взглядом попросил Первин следовать за ними.

А она ответила ему безмолвной фразой.

Я люблю тебя. Вслух она никогда ему этого не говорила – оставалось надеяться, что он все понял.

Мадлен Прескотт передала Мириам полотенца и так и осталась стоять на коленях у самого лица Малькольма. Она перестала рыдать и заговорила торопливо и гневно:

— Только что видела твоего так называемого друга – он отдыхает в деревянном шезлонге. Какой мерзавец – даже не попытался тебя защитить и уж тем более поймать стрелявшего!

Малькольм в ответ пробормотал что-то неразборчивое, а Первин подумала, что надо будет потом подловить Мадлен и кое о чем расспросить.

— Первин!

Первин увидела отца – он знаками подзывал ее к себе; Колина с ним рядом не было.

— Ступайте, Первин, – отпустила ее Мириам. – Я прекрасно справлюсь. Смотрю, официанты несут воду, которую я попросила.

Первин подошла к отцу, и тот наконец заключил ее в объятия. Крепко прижал к себе, и, почувствовав на лбу влагу, она поняла, что Джамшеджи плачет. Он выдохнул ей в волосы:

— Ты едва не погибла. Но Божество дало мне второй шанс, я должен стать лучше, чем был.

— Ты и так замечательный, папа. Не ругай себя за то, что я чуть не подвернулась под пулю! – ответила Первин, страшно смущенная отцовской слабостью.