Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 196 – Суджата Масси

— Огонь для нас священен. А драгоценный дым от церемониальных костров – наше величайшее достояние. Мы стараемся не создавать дурного дыма от сжигания мусора и прочих субстанций, например табака. Возможно, именно этому мы обязаны своим здоровьем.

— Но вы, парсы, пьете спиртное! – хохотнув, объявил Стоув. – Никогда еще не видел в Индии столько женщин с бокалами, как сегодня.

Будь у Первин в руке этот самый бокал, она без раздумья швырнула бы его Стоуву в наглую физиономию.

— В нашей религии нет запрета на то, чтобы радоваться жизни. Можно – без излишеств – употреблять спиртное, мясо, сыр и яйца. – Первин выдвинула вперед одну ногу, пытаясь вынудить их ее пропустить. – Если не возражаете, я пойду.

— Одну минутку. – Прескотт улыбался, но она чувствовала, как в нем клокочет гнев. – Вы сегодня произнесли одно имя, над которым я все думаю. Томар.

Первин шагнула в лифт, но Прескотт прижал рукой складную металлическую дверь – аппарат застыл на месте. Глядя ему прямо в холодные глаза, Первин проговорила:

— Да, меня довольно давно интересует это имя. Оно стоит на доносе в полицию. Что странно – ни в прокуратуре, ни в полиции не зафиксировано, чтобы мистер Томар лично принес туда свою жалобу. Насколько мне известно, он находится в Раджпутане – или в чьем-то воображении.

Зазвучал голос Стоува:

— Вам не следовало…

— Дайте я скажу! – вмешался Прескотт. Скривившись от злобы, он начал: – Мисс Мистри, не переживайте за свою клиентку. Если она честно изложит все подробности случившегося, возможно, обвинитель отпустит ее на свободу.

Его слова послужили подтверждением ее теории. Однако ей страшно было находиться в непосредственной близости от столь неразборчивого человека; кроме того, она заметила, что Малькольм далек от того же безмятежного спокойствия. Лицо его пылало, и он сверлил Прескотта убийственным взглядом.

— Передайте служанке: пусть честно расскажет судье, кто стал причиной ее неприятностей, – промурлыкал Прескотт. – Ей нанесли оскорбление. Я же говорил вам: женщины нуждаются в защите.

Голова у Первин кружилась все сильнее. Гадая, как бы избавиться от Стоува и Прескотта, она шагнула в лифт и бросила взгляд в сторону бальной залы – вход в нее перекрывал дородный судья-англичанин, который беседовал с парочкой молодых юристов-англичан. Может, воспользоваться высокими, скрытыми жалюзи дверями, которые ведут на галерею? Первин бросила взгляд на ближайшую дверь, заметила за ней какое-то движение.

Что это – объектив фотоаппарата? Первин не сводила глаз с темного кружочка. Нет. Официальный фотограф не будет делать снимки сквозь жалюзи. Тот, кто там затаился, задумал недоброе.

— Там кто-то есть, – проговорила она тихо, делая неприметный жест в сторону жалюзи и потихоньку отступая к открытым дверям лифта.

— Где? Что вы за ерунду городите…

Конец фразы Малькольма Стоува потонул в оглушительном грохоте.

Первин в ужасе наблюдала, как Стоув, истекая кровью, начал заваливаться вперед. Прескотт вытянул руки и попытался его подхватить, но и сам рухнул на пол под весом грузного товарища. Раздался второй выстрел. Первин, скорчившаяся у задней стенки лифта, не заметила, вошла пуля в тело или нет, потому что уже катилась по полу, отчаянно пытаясь уйти из зоны поражения.