Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 193 – Суджата Масси

Кто-то выключил свет. Не исключено, что кто-то из работников клуба решил, что он горит попусту, и повернул выключатель. Может, все было вот так просто. Но, возможно, кто-то специально поднялся наверх в поисках именно ее… или Колина.

Первин двигалась вдоль стены, высматривая знакомых. Заметила Элис – та беседовала с навабом Варанпура; ладонь князя покоилась на спине его белокурой спутницы – похоже, их уже не смущала подобная близость. Тигран и Ширин Тата все танцевали, а проходя мимо, она обнаружила, что танцуют и Стоувы, непринужденно, как положено супругам. Заметив, как они улыбаются друг другу, Первин подумала: вряд ли это Малькольм шастал наверху. Ей вдруг стало ясно, что Мадлен искренне влюблена в своего омерзительного мужа, как и Кора в своего ветреного князя.

Первин отвернулась и увидела отца: он беседовал с каким-то седовласым мужчиной, стоявшим к ней спиной. Европейцем – это Первин поняла по цвету волос и розовой коже шеи.

— А, вот она! – провозгласил Джамшеджи, увидев дочь. – Ты нынче очень занята!

— Столько приветствий и разговоров! – бодро сообщила Первин, и тут улыбка ее угасла: в собеседнике Джамшеджи она узнала Найджела Прескотта.

— Добрый вечер, мисс Мистри. Рад, что вы воспользовались моим приглашением и приехали на бал! – Голос Прескотта звучал жизнерадостно, а на ее отца он смотрел с широкой улыбкой.

При слове «приглашение» брови Джамшеджи неодобрительно сошлись к переносице.

Первин отчаянно пыталась переформулировать слова Прескотта, дабы приблизить их к истине.

— Добрый вечер, мистер Прескотт. Как я вам говорила в полицейском участке, мы с отцом каждый год посещаем это мероприятие. Я очень рада, что и вы нашли возможность почтить своим присутствием клуб «Рипон».

— И кухня, и музыка выше всяких похвал. Не к чему придраться, кроме жары, но что ж с ней поделать? – Прескотт провел рукой по седоватым волосам, она заметила, что лоб его блестит от пота.

— Через несколько дней начнутся дожди. И тогда мы все начнем жаловаться на тяжелую жизнь. – Джамшеджи любезно улыбнулся, явно оправившись от изумления, вызванного знакомством Первин с высокопоставленным полицейским. – Мистер Прескотт, до того как к нам присоединилась моя дочь, вы рассказывали историю своего пребывания в Индии. Вы всегда служили в имперской полиции?

— Нет. Там я совсем недавно – по переводу из Индийской гражданской службы.

— А в Раджпутане вы тоже работали в полиции? – спросила Первин, вспомнив меч у Прескотта в кабинете.

— Я в те дни был молодым политическим агентом в составе резидентуры княжеств западного Раджпутана. Представители имперской полиции предпочитают оставаться в Дели, – добавил он, скромно дотрагиваясь до изящного медного значка на кителе.

— За исключением тех, кто работает советниками в бомбейской полиции, – уточнила Первин и увидела, как сузились глаза Прескотта.

— Полагаю, инспектор Прескотт, вы большой специалист по культуре раджпутов! – вступил в разговор Джамшеджи, и Первин решила, что он, видимо, тоже вспомнил о том, что у человека, написавшего донос на Сунанду, раджпутское имя.

— У меня там появились добрые друзья. Более ничем не могу похвастаться.

В руках у Первин оказались все необходимые нити, пора было браться за шитье.

— Меня интересует фамилия Томар. Она раджпутская?