Книга Хозяйка дома Бхатия, страница 194 – Суджата Масси

Прескотт помолчал, скребя щетину на подбородке.

— О чем речь? Сотрудникам Индийской гражданской службы положено освоить только один местный язык, я занимался урду. Может, вы спросите про эту фамилию кого-то другого?

— Конечно спросит. – Джамшеджи с укором посмотрел на дочь. – Можно попытаться прямо здесь, в этом зале. В Индии сколько эмигрантов, столько и фамилий.

Первин не собиралась бросать важную для нее тему.

— У вас там завелись знакомства, вы любите дикие края – вы не пытались вернуться в Раджпутан?

— Мне скоро в отставку, – заметил Прескотт, покачав головой. – А теперь еще жена увлеклась парусным спортом, вряд ли мы сможем уехать из Бомбея. Хотя, должен сказать, стоимость жизни здесь довольно высока.

— Может, вам стоит купить участок земли? – как бы между прочим осведомилась Первин.

Джамшеджи бросил на нее упреждающий взгляд, а потом с улыбкой повернулся к Прескотту.

— Инспектор Прескотт, хотели бы вы познакомиться с мистером Кангой, новым генеральным прокурором Бомбейского президентства?

— С удовольствием бы, но я пообещал жене танец. – Он улыбнулся с притворным сокрушением. – Она говорит, что после переезда сюда я превратился в занудного чинушу, так что теперь нужно доказывать обратное. Желаю вам обоим приятного вечера.

— Вам того же! – откликнулся Джамшеджи, уводя дочь в толпу.

Первин тихо спросила:

— И что ты о нем думаешь?

— Расскажу, пока будем танцевать.

Она-то подумала, что отец хочет поговорить с мистером Кангой, но оказалось, что это не так. Уголком глаза она заметила, что Колин и Элис сидят на стульях под рядом оконных проемов. Плечи у Элис тряслись от смеха – видимо, Колин в красках поведал ей про побег через кухню.

Оркестр заиграл вальс. Первин вложила правую руку в руку отца, и они принялись вальсировать, отстранившись друг от друга сильнее, чем большинство пар. Так оно полагалось отцу и дочери, и Первин порадовалась, что звучала совсем медленная мелодия – можно было и двигаться с приличествующей грацией, и разговаривать.

— Прескотт сказал, что собирается взять тебя на работу. В какое-то бюро обеспечения безопасности женщин! – Джамшеджи с укором посмотрел на дочь.

— Я ему не навязывалась! – тихим голосом запротестовала Первин. – Он затащил меня к себе в кабинет, когда я была в участке. Пришлось сидеть и выслушивать этот вздор. Разумеется, я ответила отказом.

— Что это наша радетельница за права женщин разбрасывается такими предложениями?

— Мы же партнеры по адвокатской конторе! Кроме того, я знала, что он говорит несерьезно. Он просто хотел, чтобы я перестала доискиваться правды в деле Сунанды.

Джамшеджи слегка ослабил хватку – они повернулись и принялись вальсировать в противоположном направлении.

— А где, кстати, этот господин? Утверждал, что хочет потанцевать с женой, однако я его не вижу.

— Наверное, просто искал предлог от нас отделаться.

— Ну а помимо выстраивания новых теорий, чем ты еще сегодня занималась? Заполучила хоть одного барристера?

Первин порозовела, вспомнив про поцелуй с Колином.

— Пока нет. Обходила гостей, кое-что выясняла касательно тех, кто был на приеме у наваба.

— Мы же договорились, что этим ты заниматься не будешь. – Джамшеджи нахмурился, а Первин вспомнила, что отец убеждал ее сторониться дел об изнасилованиях.