Книга Стеклянный угорь, страница 142 – Дж. Дж. Фиртел

— Веди, – велел он.

Спотыкаясь о корни, Джанет заковыляла прочь, хватаясь за тонкие деревца и сухие ветки, чтобы не упасть. Все будто происходило без ее участия: двигалось лишь тело. Но она помнила, что́ надо говорить.

— Это правда, – сказала она. – Мы сожгли только немного, чтобы сбить Саймона со следа.

— Я понял. Хитро. Поэтому мне и пришлось подрезать индейца. Твой муж может верить в мифы и легенды сколько угодно, если ему нравится. Но я не верю. Врать сейчас будет ошибкой. Смертельной ошибкой. Вы с этим индейцем не разлей вода. Так я слышал. Время сейчас дорого. Давай не будем его терять, хорошо?

Она повела Харни обратно к пляжу, чувствуя упирающееся сзади в шею дуло пистолета. Катер по-прежнему торчал носом в гравий, слегка накренившись. Терстон схватил Джанет за руку, больно заломил за спину, а потом зашептал на ухо:

— Где они? Спаси ему жизнь, а я, может быть, оставлю вам немножко на новую одежду. Наверное, даже на укладку хватит. А то выглядишь как чучело.

У Джанет лопнуло терпение.

— Я не плачу за укладку, – рявкнула она, пытаясь найти способ оторваться от преследователя. – По выходным я стригу волосы в дешевом салоне в Элсворте. Вечерами работаю официанткой, а днем всю неделю чищу крабов, чтобы выжить.

— Очень трогательно, – хмыкнул Харни. – Мне нравится этот разговор. Однако становится холодно, до берега добираться долго, а там у нас человек умирает. Так что, я бы сказал, пора. Без дураков. Где деньги?

Бандит налег на нее всем телом.

— В дереве, – выдавила она.

— Растут на нем, что ли?

— В дупле. – Она указала рукой на дуб с дырой в стволе, чернеющей в шести футах над землей. – Там почти полмиллиона.

— Ладно, показывай. – Терстон подвел ее к дубу, держась почти вплотную. Джанет ощущала спиной его влажное тепло. Ее мозг отчаянно искал выход.

— Господи, – застонала она и схватилась за живот.

— Что еще? – раздраженно буркнул Харни.

— Кишечник, – прохрипела Джанет. Колени у нее подогнулись, она осела на землю и, скрючившись, заскулила. Бандит смотрел на нее сверху вниз, качая головой.

— Что, так и не сходила к врачу?

Джанет, раскачиваясь вперед и назад, ответила стоном.

— Жалкое зрелище, – бросил Харни.

Переступив через нее, он потянулся вверх, к дуплу.

А потом Терстон Харни услышал четыре звука – или их было пять? Они грянули одновременно, как ему показалось. Отрывистый хлопок за спиной, короткое шипение рассекаемого воздуха, два глухих удара и звонкий треск, как от соприкосновения бейсбольной биты с мячом, прямо перед ним, со стороны дерева. Вся эта какофония не заняла и четверти секунды.

Харни не мог понять, что означают эти звуки, но, попытавшись отвернуться от дерева, обнаружил, что не может. Он был пригвожден. Когда бандит отшатнулся от ствола, из груди вышел хвостовик стрелы, наконечник которой глубоко ушел в дерево. С бело-синего пластикового оперения капнула яркая алая кровь. Уже увидев стрелу и осознав, что произошло, Харни запоздало ощутил резкий удар в спину и острую боль. Потом ощупал левую сторону груди, где возникла боль, и ладонь стала теплой и мокрой. И красной. Удивление у него в глазах сменилось яростью. Он зарычал, развернулся к берегу, откуда раздался хлопок, начал поднимать оружие, но вдруг оступился – и пистолет со стуком упал на камни. Харни повалился на землю, дернул ногами, как будто пытаясь бежать лежа, а потом обмяк и затих. На лице у него впервые заиграла улыбка.