Книга Стеклянный угорь, страница 141 – Дж. Дж. Фиртел

Из расщелины между скал рвалась к небу канадская пихта высотой не меньше пятидесяти футов. Теперь они находились в плотных зарослях, и верхний ярус боролся с дождем, хоть и без особого успеха. Харни достал из кармана комплект нейлоновых наручников-стяжек с двойным замком, протянул их Джанет и повернулся к Джесси.

— Руки за спину, – скомандовал он. – Вокруг ствола.

Джесси отступил спиной к дереву.

— Раньше таких не было, – дружелюбным тоном поделился Харни. – Эти наручники эффективны и просты в эксплуатации. Так пишут на маркетплейсах. Больше двенадцати тысяч положительных отзывов. Просто накинь ему на запястья и затяни, – велел он Джанет.

— Давай, – бросил Джесси безразличным тоном. – Делай, что он говорит.

У подножия дерева лежал красивый кожаный саквояж, намокший и потемневший от дождя. Затягивая наручники, Джанет оглянулась по сторонам, надеясь на помощь, но увидела лишь плотный густой лес.

— Я знаю… – начала она, однако Харни направил ей в лицо пистолет, и она замолчала.

— Не хочу ничего слышать, – заявил он. – Пока нет. Ни звука.

Она кивнула. Джесси молча смотрел на нее.

— После того как я упаковал твоего мужа, у меня была возможность осмотреться. Я понимал, что у тебя есть план, и составил собственный, а именно: не следовать твоему плану. На этом острове много ресурсов: деревья и тому подобное. Саквояж я оставил здесь, чтобы руки были свободны. И вы только посмотрите на него! Чертова погода. – Терстон поднял кожаный саквояж и с отвращением осмотрел его. – Жалкое зрелище, – констатировал он. – Сначала кашемировый пиджак, теперь кожаный саквояж. Проклятое гиблое место этот ваш Мэн.

Он сунулся в саквояж и достал клинок с ручкой из березы. Теперь в одной руке у него был нож, а в другой – пистолет.

— Где мои деньги, индеец? – спросил он.

Не дав Джесси открыть рот, он молча приложил палец к губам в знак молчания. Джесси опешил, и тут лезвие ножа вошло в него, прямо в середину живота. Медленно. Чуть правее пупка, под ребрами. Джесси закричал от неожиданности и боли. Джанет впервые услышала, чтобы он повысил голос. Ее охватил ужас.

— Нет! – проблеяла она и бросилась на Харни, но в горло ей уперся пистолет. – Ты его убил, – прошептала она, слишком потрясенная и разъяренная, чтобы кричать.

— Нет-нет. Я разрезал ему кишки. Очень-очень болезненно. Тебе ли не знать. Но артерии не задеты. Видишь, кровь сочится, но не бьет фонтаном? В течение суток начнется заражение. А после этого останется еще день-два. Скорее два. Наступит сепсис, организм не выдержит. Ужасная смерть. Кровь заражена собственным полупереваренным дерьмом. Я, видишь ли, знаю, куда ткнуть ножом. Знаю, что делаю. Мог бы стать хирургом.

Джесси скривился, застонал и уставился на Харни ненавидящим взглядом.

— Больно, да? – поинтересовался тот. – Если быстро оказать помощь – это одно дело. Но через двенадцать часов шансов будет уже меньше. Намного меньше.

Джесси закинул голову к небу и, скрипнув зубами, застонал. Сильный мужчина без слов говорил богам, как ему больно. Это был странный, нутряной, первородный, животный звук. Упорство перед лицом безнадежности и всепожирающей боли.

— А теперь давай покончим с этим, пока еще есть время, – сказал Харни Джанет.

У нее не было сил отвернуться от Джесси, но бандит упер ствол пистолета ей в щеку и заставил повернуть голову.